Читаем Ржава правая полностью

Вот кочка дрогнула, дерн позади Ивана Ивановича расселся. Мальчишки брызнули в стороны. Кочка поползла вниз, а с ней Иван Иванович. Я кинулся ухватить старика. Было поздно. С шумом земля осела, и вся глыба, не опрокидываясь, сползла в реку. Иван Иванович очнулся и в ужасе озирался. Он сидел на низеньком, маленьком островке, окруженном водой. Островок оседал и расплывался. Удилище плыло по течению. Дылда поспешно разделся и поплыл за бамбуком. Иван Иванович вскочил на ноги и рухнул в воду. Я скатился яром вниз к заплесу, и с моей помощью Иван Иванович, весь вымокший и перепачканный, выбрался на берег. К моему великому удивлению, Иван Иванович весело смеялся и весь сиял.

- Ах, бесовы дети, вот молодцы, вот ребята! Ну и спасибо! Вы видали, как съехала кочка? Видали или нет? Я даже и не почуял... Ну, товарищ технорук, теперь...

- Что теперь?

- Вы слыхали про царя Архимеда?

- Иван Иванович! Архимед не был царем, - поправил я, вглядываясь пристально в сияющее лицо старика.

- А кто же он был?

- Вроде нас с вами, Иван Иванович: инженер.

- Ага, инженер! Ну, это вы инженер, а не я.

- Да вы, Иван Иванович, больше инженер, чем я.

- Пусть, хлопче, будет по-вашему. Пусть будет инженер Архимед. Так это он закричал: "Эврика!" Он? Ну, хлопче, давайте и мы кричать: "Эврика!"

- Эврика! - крикнул я неуверенно за Иваном Ивановичем.

Правду сказать, Иван Иванович Хрящ в эту минуту было довольно похож в своем ликовании на знаменитого ученого древности, когда тот, по преданию, открыл, сидя в ванне, свой знаменитый закон, что тело, погруженное в жидкость, теряет в своем весе ровно столько, сколько весит вытесненная им жидкость. Восхищенный открытием Архимед, как был, нагой, выскочил из ванны и побежал по улицам столичного города Сиракузы с воплем: "Эврика! Эврика! Эврика!"

Приближаясь к Архимеду, Иван Иванович Хрящ начал снимать с себя вымокшую одежду. Мы развесили ее на прибрежных кустах сушиться и, забыв про все - про удочки, про Дылду с Головастиком, про всякую обиду, - сидели и чертили на песке конструкцию сверхмощного домкрата, множили и делили, вычисляя допустимые на песок давления. Конечно, открытие, или, вернее, изобретение Ивана Ивановича Хряща не может ни в какой мере идти в сравнение с открытием Архимеда, но для нас это была именно "эврика". Тут я понял, что в то время, пока я заносился разгоряченной мечтой куда-то в небеса, Иван Иванович, старый практик, смотрел упорно вниз на воду и песок, думая, чем бы заменить домкраты. О рыбной ловле он и не помышлял. Я думал - сон, а то было у него глубокое раздумье. Крушение кочки заставило Ивана Ивановича встрепенуться и вызвало тот внезапный взрыв огненной мысли, то блистательное озарение после долгой и упорной работы мысли, о котором мы знаем из признаний многих великих умов.

V

Спустя некоторое время Иван Иванович только отмахивался на все мои расспросы о том, как это он додумался. Он говорил:

- Напугали, бесовы дети! Ох, боже ж мой, как напугали! То был на сухом - и вдруг сижу в воде, и бамбук мой плывет!

Позвольте же мне своими словами восстановить течение мыслей, приведших Ивана Ивановича к важному изобретению. Перед его глазами в мыслях были все время вода и песок. Он все время думал о том, чем заменить гидравлический домкрат. В гидравлическом домкрате нагнетается вода, подымает поршень. Если воду выпускать, поршень опускается. Нам не надо было поднимать, а только опускать. Поэтому нам не надо было нагнетательного насоса. Иван Иванович решил заменить в домкрате воду песком. Вода несжимаема, песок - тоже. Вода течет, песок - тоже. Вода равномерно передает давление, песок - тоже.

Конструкцию песочного домкрата вдвоем с Иваном Ивановичем нам было придумать очень нетрудно. Мы построили четыре квадратных сруба, вроде колодезных. Мы рубили их из брусьев в лапу, ласточкиным хвостом, для прочности выпуская остатки. Эти срубы мы поставили меж подферменниками на подферменных площадках по два на каждом конце фермы. Ящики были наполнены сухим просеянным песком. Кое-кто из наших людей, наверное, думал, видя, что сеют песок: вот и инженеры наши пустились искать шергинские червонцы! Но червонцы генерала Шергина нам так и не достались. В полные песком ящики мы поставили четыре поршня, слаженных тоже из дерева. Теперь ферма лежала на этих поршнях, поставленных на песок, насыпанный в срубах. Когда я приказал выбить клинья из-под нижнего пояса фермы, четыреста тонн даже не крякнули, ферма прочно стояла на песке в срубах. Затем мы стали осторожно выгребать песок из срубов через прорубленные в их нижних венцах отверстия со всех четырех сторон. Конечно, в каждый ящик была поставлена миллиметровая рейка, и у каждого стоял наблюдатель, выкрикивая опускание песка в миллиметрах. Я следил за опусканием фермы, Иван Иванович командовал рабочим, как выгребать песок. Ферма опускалась правильно и достаточно плавно, уходя моментами то по оси, то поперек, но не более семи-восьми миллиметров в одну сторону.

- Стоит! - крикнул наблюдатель.

- Легла, - поправил Иван Иванович со своего места.