Читаем Ржава правая полностью

Это показалось бы, наверное, чудом всякому незнающему человеку и, конечно, в том числе и генералу Шергину, который, по сказке, кичливо кинул в воду рядом с фермой золотой червонец. У нас все было, что нужно для работы: достаточно шпал, бревен, брусьев и досок, восемь ручных копров с бабами для забивания свай, железное крепление, тросы, рельсы, ролики, вагонные скаты, бутылочные домкраты, хорошая плотничья артель, слесаря-мостовщики, опытные закоперщики и, наконец, сколько угодно живой рабочей силы: к нашим работам одним росчерком пера командарма прикрепили большую немецкую колонию, почти город, Нейкирк. Я мог согнать на работу пятьсот, восемьсот, тысячу человек прекрасных работников. Поля стояли запустелыми, истоптанные гражданской войной. Осенний сев был далеко. Мы прозвали немцев "баронами": они работали у нас, храня гордый и надменный вид. Еще бы! Германцы лишь только ушли. Фронты после подрыва ржавского моста отошли далеко на другие переправы, однако не было сомнения в том, что самая успешность наших работ вернет боевую линию на решающее направление: Вишенки - Нейкирк. Германцы нас могли еще попятить. Однажды, когда ферма была уже нижним поясом выше баков и мы ее накатывали на свое место, над мостом покружился, не бросая бомб, германский разведчик с черными крестами на крыльях.

III

Оставалось одно - и Хрящ оказался прав - самое главное: опустить ферму на опорные камни. Устой и бык были мало повреждены подрывом. Давно ушли с работ каменщики и бетонщики, сделав свое дело. Опускать ферму с помощью бутылочных домкратов было невозможно. Они сослужили нам службу при подъеме фермы. Но тут могли погубить весь трехмесячный труд. Подпертую в сорока - пятидесяти местах бутылочными домкратами ферму нельзя было ровно и плавно опустить понижением столь многих опорных точек. Старчинов с грозным приказом командарма носился на паровозе по всей округе, исчерченной вдоль и поперек заводскими и рудничными путями, разыскивая обещанные нам и куда-то эвакуированные шесть стотонных гидравлических домкратов, - и вот наконец в Николаеве из шести нашел четыре, но без воротников они не годились, были просто чугунным хламом. Узнав об этом из разговора со Старчиновым по аппарату, я встревожился сильно и пошел сообщить печальную новость Хрящу. Иван Иванович выслушал меня видимо равнодушно, что меня обидело и огорчило. Он слушал меня, все глядя на песок, где слонялись без дела и валялись, греясь на солнце, наши люди...

- Надо что-нибудь изобретать, - попробовал я вывести Ивана Ивановича из его грустной задумчивости.

- Изобретайте, ангел мой. - И дружно перешел на "ты" - Довольно мы с тобой, хлопче, изобретали. Три месяца не знали ни сна, ни покоя. У меня еще ни разу и не клюнуло, а твои телеграфисты, в рот им пирога с горохом, у меня все удочки порастаскали. Все, видишь ты, у них задевы. Если у тебя задев, то, хлопче, сымай штаны, лезь в воду, найди, где задело, отцепи, а не дергай зря с берега...

Я понял, что Иван Иванович, говоря так, имеет в виду вовсе не Дылду с Головастиком, а меня самого. В самом деле, у нас в работах получился задев основательный. И зря было дергать старика. Я все-таки сделал еще робкую попытку хоть рассердить Хряща:

- А если глубоко задело, Иван Иванович? Тогда что?

- Глубоко? Сымай сорочку, сукин сын, ныряй, до той поры ныряй, пока задева не найдешь. Вот как мы рыбу ловили! А вы, хлопче, как? Вы увидали чужие крючки - готовое дело! Эге ж! Да у Ивана Иваныча крючков целая дюжина! Оборвалось - навязывай новый. А вот теперь вы изобретите мне, мой ангел, английский крючок...

Иван Иванович сердито плюнул на песок с высоты двенадцати метров.

- Так нельзя, Иван Иванович. Давайте что-нибудь придумаем.

- Это уж вы придумывайте, товарищ технорук.

- А вы что будете делать, Иван Иванович?

- А я пойду себе на речку. Долго ли - бесовы дети последние четыре крючка загубят. Всю жизнь такая речка снилась. Да пропадите вы и с мостом своим!

Иван Иванович пошел от меня прочь.

Больше, чем я, были поражены намерениями Ивана Ивановича Дылда и Головастик. Увидя, что Иван Иванович тянет из-под крыши теплушки свои удилища, Дылда закричал:

- Позвольте, позвольте! Кто это вам позволил без разрешения наши удочки брать?

- Они уже стали твоими?

- Не моими, а нашими. Странный вопрос!

Дылда вырывал из рук Ивана Ивановича бамбуковые удилища. Тот свирепел и тянул бамбуки к себе; мне едва удалось остановить неравную драку.

Я крикнул:

- Дылда! Ржаву вызывают!

Дылда обратился к своим прямым обязанностям, а Иван Иванович, сгорбленный и, как мне думалось, глубоко обиженный, ушел на реку.

"Ржв... ржв... ржв..." - застрекотал наш аппарат.

Нас вызвал штаб армии:

- Поднята ли ферма?

- Поднята и накачена.

- Стало быть, мост готов?.. Нет? Что это значит?

- Это значит, что ферму надо опустить на место.

- Сколько времени займет работа? Необходимо пропустить через мост в сторону Вишенки бронепоезд. Когда будет опущена ферма?