- Э, да кто вам об этом говорит, графиня! - резко перебил ее граф.

- Граф,- вмешалась Диана,- позвольте вам заметить, что вы престранно относитесь к Жанне сегодня. Что же она сделала такого, чего вы бы сами не сделали?

- Я, мадемуазель?

- Человек, которого она приняла в дом,- продолжала самым нежным голосом девушка,- благородный вельможа вашей партии, его имя всем известно и всеми уважаемо…

- Но…

- Да вот вы его сейчас увидите, это барон де Серак.

- Барон де Серак! - громовым голосом вскричал граф, как тигр, бросившись к жене, почти лишившейся сознания от страха.

- Граф! - вмешался авантюрист, быстро схватив его за руку.- Вы забываетесь!

- Пустите меня,- кричал вне себя Оливье,- пустите, или…

- Граф! - грозно повторил капитан.

Оливье остановился бледный как смерть, с блуждающими глазами.

- Это правда,- прошептал он, сделав над собой усилие,- прежде его, а потом ее!

И он большими шагами пошел к секретной комнате. Диана со злобным торжеством поглядела ему вслед. Авантюрист поймал ее взгляд.

«Это она! - подумал он.- А, демон! Берегись, теперь я знаю твою тайну!»

- Пожалуйте, барон де Серак! - воскликнул граф, отворяя потайную дверь.

Из секретной комнаты вышел мужчина.

- Герцог де Роган! - изумился Оливье, отступив и с отчаянием ударив себя по лбу.

«Кого же здесь обманывают? - думал авантюрист.-О, тут какая-то тайна, которую я раскрою, клянусь честью!»

- Да, я, граф! - с чувством отвечал герцог.- Я назвался этим именем, чтобы не так скомпрометировать вас. Я вам обязан спасением, благодарю вас!

Он протянул ему руку.

Оливье с отвращением отступил.

- Вы спасены,- сказал он, холодно поклонившись,- лошадь ваша готова, уезжайте!

- Но позвольте мне поблагодарить графиню.

- Не теперь только, герцог, безопасность ваша требует, чтобы вы как можно скорее уезжали. Впрочем,- иронично прибавил он,- скоро вы увидитесь с графиней.

- Это правда, граф. Прощайте же и благодарю вас.

- Нет, до свидания, герцог.

Герцог с минуту озадаченно смотрел на него, как человек, не понимающий, что происходит вокруг, потом еще раз поклонился и вышел за мажордомом.

Граф подошел к жене.

- Я все знаю,- тихо сказал он сдержанным голосом.- Этот человек ваш любовник, графиня. Молитесь за него, либо он умрет, либо погибну я! Прощайте!

- Граф! - вскричала она, с мольбой сложив руки.

- Прочь! Я вас больше не знаю! - глухо произнес он и грубо оттолкнул ее.

Графиня тоскливо вскрикнула и упала навзничь. Граф большими шагами вышел из комнаты, даже не оглянувшись.

- Ну, наши дела, кажется, хорошо идут! - прошептала Диана, с непередаваемым выражением посмотрев на графиню и улыбнувшись дьявольской улыбкой.

Пять минут спустя граф и капитан покинули Мовер.

За несколько минут перед тем уехал и герцог де Роган, тревожно стараясь объяснить себе оказанный ему странный прием, по ничего не мог понять.

В тот же вечер герцог де Роган присоединился к отряду гугенотов, ожидавших его под начальством Лектура в двух милях от Аблона, на Корбейльской дороге.

На этот раз герцог де Роган был спасен!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ    БУРНЫЕ ВРЕМЕНА

I ПЕРВОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ В ТЕАТРЕ МАРЭ

Прошло два месяца после происшествий, описанных в первой части нашего рассказа.

Наступила зима, начинался холод; дождь хлестал в оконные рамы, ветер свистел в обнаженных ветвях деревьев; из труб крутясь поднимались к серому небу длинные струи дыма.

Париж облачился в зимние одежды.

Во вторник, 27 ноября 1621 года, темное, холодное, туманное утро часам к одиннадцати прояснилось. Показавшееся солнце совсем развеселило столичных жителей.

К театру Марэ собиралось множество людей в экипажах и портшезах. С самого утра по всей улице Тампль толпился, крича, смеясь и толкаясь, народ. В театре первый раз шла «Марианна», большая трагедия знаменитого в то время поэта Александра Арди; премьера была давно обещана, но много раз откладывалась.

Двор и весь город съехались в театр. Лакеи и пажи бесцеремонно расталкивали толпу, очищая место экипажам своих повелителей.

В одной из карет сидели друг против друга неразлучные приятели - граф дю Люк и капитан Ватан.

Авантюрист не изменился: у него была все та же воинственная осанка, все тот же покрой платья, разве что теперь оно было поновее и получше.

Оливье дю Люк изменился же не только внешне, но даже, казалось, и в нравственном отношении.

Оживленные, слишком румяные лица друзей ясно говорили, что оба они только что хорошо позавтракали и поэтому не могли дойти до театра пешком.

На графе был алый бархатный плащ, богато расшитый золотом, атласный серизовый мундир с кружевами и позументами и панталоны такого же цвета, вправленные в белые сапоги с золочеными шпорами. Перевязь, на которой висела длинная шпага, была вся расшита золотом; низенькая серая касторовая шляпа, с кокетливо загнутыми кверху полями и красными с черным перьями, была ловко надета набок.

Гугеноты, товарищи графа, едва узнавали в этом щеголе-утонченном прежнего серьезного, хладнокровного вельможу, которого так любили и уважали.