Читаем Рыцарь XX века полностью

Был февраль 1973 года. Как-то утром к аль-Хамиси пришел его старый друг Ахмед-Мухаймар. Он сказал, что уезжает в Александрию и пришел проститься. Приглашал поехать к морю, немного отдохнуть. Аль-Хамиси отказался. Ему казалось недостойным покинуть поле боя. И хотя было известно, что преследования могут закончиться очень печально, он предпочел рисковать. Так было уже много раз.

Аль-Хамиси задумал поэму о предательстве, зная, что его слово приводит в ярость Садата и месть его может быть самой жестокой.

Вечером снова пришел Ахмед-Мухаймар. Он стал уговаривать друга покинуть Каир. Не получив согласия, Ахмед-Мухаймар признался, что ему стало известно решение генерала Ахмеда Садека избавиться от противников Садата.

— Ты не имеешь права оставаться здесь, ты можешь погибнуть. Но ты должен жить для великих дел, для своего народа, для своего Египта. Никто лучше тебя не знает, как жесток и коварен Садат.

— Ты прав, Ахмед. Я должен покинуть Каир. Сядем в машину, поедем в Александрию. В дороге поговорим. Я многое расскажу о подлости и коварстве Садата…

— Я давно знаком с Садатом. С тех пор, когда мы, молодые патриоты, участвовали в национально-освободительном движении, стремясь осуществить нашу заветную мечту — освободить Египет от английской оккупации. В ту пору мы были друзьями. Молодой Садат и Гамаль Абдель Насер, молодой офицер, были в рядах патриотов. Все мы были преданы своему отечеству и народу. Долгое время я с ними не встречался. Потом, когда началась вторая мировая война, я уехал в Яффу и стал работать на радиостанции. Я вел пропаганду против фашизма, против войны, за мир во всем мире. А в это время Садат сотрудничал с немцами, был их шпионом. Он стал сторонником индивидуального террора и помогал немцам в этом чудовищном злодействе. Он стал шпионом в пользу фашистов и очень ловко замаскировал свою деятельность. Нанял прогулочную яхту, пригласил туда, как бы для развлечений, известную танцовщицу — Хикмет Фахми и, путешествуя вдоль египетских берегов, передавал немцам по телексу закодированную информацию о дислокации египетской армии. Но об этом я узнал много позже.

Несколько месяцев он успешно обслуживал фашистов, но был арестован египетской полицией, и его лишили офицерского звания, выгнали из армии и посадили в тюрьму.

Я встретил его уже после войны, когда Садат вернулся в Каир. Он скрыл от меня свою шпионскую деятельность. Пожаловался на трудные времена. Ему пришлось работать подручным у владельца частного грузовика. Он занимался погрузкой продуктов и получал три египетских фунта в месяц. Семья его бедствовала. Вместе с моим другом, поэтом и адвокатом Азизом Фахми, мы обсудили положение Садата и решили ему помочь. Мы стали платить ему двадцать фунтов в месяц, каждый по десять фунтов. Я встречал Садата, когда отдавал ему деньги, но в ту пору не вел с ним никаких политических дискуссий. Мог ли я думать, что имею дело с преступником?

Через несколько времени я узнал, что Садат был наемным убийцей в «Железной гвардии» короля Фарука. Эта гвардия была создана для расправы с патриотами, не желающими мириться с чудовищными порядками монархического правительства. В «Железной гвардии» Садат показал себя жестоким исполнителем. Он организовал нападение на дом лидера партии «Аль-ВАФД» Мустафы аль Наххаса. Дом был взорван, но, к счастью, хозяина в ту пору не было дома. Он уцелел. А вот адвокат и блестящий поэт доктор Азиз Фахми, который долгое время содержал нищего Садата, был убит. Садат организовал преследования и убийства многих патриотов, которых лично знал и с которыми в молодости сотрудничал. Был убит Абдель Ка-дер Таха, офицер, известный своей общественной деятельностью. Я не стану перечислять множество жертв, оставшихся на совести будущего правителя Египта. Я видел списки обреченных, составленные врагами народа. Мы узнали о них при Гамаль Абдель Насере. В этих списках был известный литературовед Мухамед Мандур, был прекрасный писатель Саляма Муса, среди многих общественных деятелей в списках был и я. Не успели с нами расправиться!

Когда мне запретили печатать свои стихи, статьи, рассказы, когда учинили преследование, я отправил гневную телеграмму Садату, протестуя против такого бесправия.

— И это чудовище управляет страной! — воскликнул в гневе Ахмед-Мухаймар. — Ты шел к цели на тонком лезвии ножа, аль-Хамиси. Ты не показывал ни страха, ни своего угнетенного состояния. Удивительный ты человек!

— Все очень просто. Я сознаю правоту своего дела. Люди идут на смерть во имя идеи, которой они преданы.

Я не думал о преследовании, я продолжал действовать, не показывая своего отношения к преследователям. Я хотел, чтобы они знали, что не могут меня сломить. Не могут меня запугать. Не могут купить. Я нередко вспоминал Байрона, который отправился в Грецию на защиту свободы. Я вспоминал Сократа, который спокойно принял яд, но не отступил от идей. Когда человек верен благородному служению человечеству — отступление смерти подобно.