Читаем Рыцарь XX века полностью

Рыцарь XX века

Услышав это, полицейский ушел с паспортом и запер дверь. Аль-Хамиси посмотрел на часы и понял, что самолет уже ушел. Что же будет дальше? Он под замком. Могут ли его насильно увезти в Каир? Совершенно ясно, что Садат договорился с египетским посольством о похищении. С благословения посла за ним учинили охоту.

Пришел другой таможенный офицер и снова учинил допрос. Но аль-Хамиси не сдался. Он потребовал немедленно созвониться с одним из посольств в Афинах, страна которого выдала паспорт, грозил международным скандалом. Офицер вернул паспорт и потребовал открыть портфель. В нем оказалось 1500 долларов, что снова вызвало подозрение таможенника. Пришлось долго объяснять, что не существует запрета возить с собой деньги в поездке.

После бесконечных споров и угроз, после оскорбительных и невежливых вопросов аль-Хамиси все же сел в самолет и полетел в Рим. Позднее друзья узнали, что выполнялось поручение Садата, жаждущего расправиться с патриотом, который был слишком любим и популярен в своей стране.

После заседаний поэт бродил по Риму и удивлялся контрасту между высокой цивилизацией, прославившей рабовладельческий Рим, и полным отсутствием человечности у древних римлян. Они забавлялись играми гладиаторов, обреченных на смерть. Стоя у Колизея, аль-Хамиси представил себе арену, залитую кровью, и увенчанного венками победителя, который непременно умрет уже в следующем сражении. В Риме аль-Хамиси написал поэму «Колизей». Он осудил в ней тиранию и зло порабощения, дошедшее через тысячелетия в двадцатый век. Потрясенный тиранией Садата, который поставил себе целью убить, уничтожить самый дух демократии, воскресить рабство времен фараонов, он писал:

…Колизей!На арене сегодняшней яКапли крови роняю в песок раскаленный.Только чудом избегну удара копья,Как сверкнет надо мною кинжал занесенный.Я бегу.Я у смерти секунды крадуИ не помню уже, сколько ад этот длится…Цирк звереет от крови,И я, как в бреду,Вижу в каждом ряду искаженные лица.Видно, рок тяготеет над вами, глупцы,Если кесарь,Смеясь в разукрашенной ложе,Вас пошлет на арену сегодня ж, быть может,Чтоб под хохотДетей убивали отцы……Та же ложь, Колизей,Что за зрелищем прятала бойню,И поныне жива.И под свист ее тяжких плетейКаменеют сердца…В истерических воплях запойных,В какофонии ритмов,В заряженных смертью обоймахУмирают мечтыОбреченных на рабство людей…

«Когда же человечество достигнет гармонии между великими достижениями науки, расцветом культуры и нравственности? — вопрошал поэт. — Ведь пробелы в духовной жизни неизбежно ведут к падению нравственности. Как это печально!»

* * *

Снова Париж. Снова встречи с друзьями и обсуждение насущных проблем современности. Борьба за мир, защита интересов развивающихся стран, проблемы современного искусства и литературы в странах Арабского Востока. Многое делается для того, чтобы помочь патриотам родного Египта выстоять в своей многолетней борьбе за национальное возрождение, достойное великого древнего народа.

А на сердце поэта печаль о покинутой родине. Аль-Хамиси пишет:

По Парижу,По влажным газонам,По пушистым каштановым кронам,Шла весна в одеянье зеленом,И пьянящий ее ароматГород пил, словно сад пробужденный,Белопенным цветеньем объят……Берег Сены.Холодный гранит.Ледяная тоска отчужденья.Каждый день яВ плену наважденья.Голос родины в сердце звучит:— Изгнанник! —Здесь, от родины вдали,Печаль разлуки с нею раздели…

— Как я рад тебя видеть, аль-Хамиси, — говорил Абдель-Аль, старый друг поэта. — Я из Каира. У меня добрая весть. Ты говорил мне, что твои книги изъяты и теперь недоступны египтянам. Я могу сказать: они доступны. Из частных библиотек книги передаются из рук в руки, переписываются, и молодежь читает твои стихи с восторгом. Я хочу прочесть тебе страничку превосходной статьи критика Гали Шукри. Мне доставит большое удовольствие первым сообщить тебе об этой статье, я согласен с точной и верной характеристикой известного литературоведа.

Перейти на страницу: