Читаем Рыцарь темного солнца полностью

– Ну да, ты! – подтвердил счастливый Август. – Я давно мечтал прикончить зловредное создание, а ты, выходит, едва не исполнил мою мечту. Молодец! – Он отстранился и вгляделся в лицо своего протеже. – Ты давно ел? Пошли перехватим чего-нибудь, я умираю от голода.

Вспомнив пункт второй своего плана – втереться в доверие к князю Августу как к наиболее вероятному подозреваемому, – Мадленка не сказала ни слова и покорно пошла за ним.

– А что твой дядя? – осмелилась она спросить, когда они устроились за столом в небольшом зале, стены которого были сплошь увешаны дурно сделанными гобеленами. – Небось бранил? Жаль, меня там не было.

– Бранил, еще как бранил, – промычал Август, вгрызаясь в холодную баранью ногу, которую ему принесли. – На чем свет стоит бранил, Михал. И епископ, каналья, туда же. Даже отлучением от церкви пригрозил. Отлучением – мне! – Август свирепо фыркнул. – Предки мои пять костелов в Кракове выстроили да еще четыре – на своих землях, во славу божьей церкви, и меня от нее отлучать? Ха!

Мадленка приняла задумчивый вид.

– Да, моя вина, Август, – сказала она смиренно. – Не стоило мне болтать про того крестоносца. Дурак я, олух монастырский, ничего не соображаю. Ты уж прости меня, горемычного.

Август великодушно махнул рукой.

– Нечего мне тебе прощать, – заявил он. – К тому же люди мои, те, что со мной были, тоже хвастуны предостаточные, и потом, только что я видел купцов из Смоленска. Они ехали той же дорогой, что и ты, и тоже наткнулись на мертвых рыцарей. Будь здоров!

Они чокнулись кубками и выпили: Мадленка – для виду, Август – до дна. Опрокинув кубок, он заметно помрачнел.

– Ненавижу их, псов поганых, – тяжело сказал он. – И не жалею, что напал на них, хоть у них и была грамота от дяди моего. Не жалею и жалеть не буду! – Он стукнул кулаком по столу. – Никогда!

– Кто же их любит, – ввернула Мадленка, пристально наблюдая за ним.

Август покосился на нее.

– Они отца моего убили, Михал, и троих братьев моих. Земли мои отняли. Вот я их и ненавижу и поклялся, где бы они ни были, истреблять их. До последнего вздоха. И богу моя клятва угодна, я знаю.

Мадленка была потрясена – этот человек буквально дышал ненавистью. И все же, непонятно почему, ей странным образом было жаль молодого князя. Но не крестоносцы ее интересовали, а совсем другое, и поэтому, сделав над собой усилие, она спросила:

– Да уж, рыцари… Ты о матери Евлалии слыхал? Думаешь, они ее?

– Да что тут думать, – пробурчал Август, – коли свидетельница есть. Да ты ее видел небось у князя утром. Магдалена Соболевская, из Каменок. Она и была там.

«Не она», – подумала Мадленка, но все же кивнула.

– Князь меня еще спрашивал, не мог ли тот отряд, который я разбил, быть тем самым, что днем раньше напал на крестную, – продолжал Август, не подозревая, насколько внимательно его слушает рыжий востроглазый отрок – даже дыхание затаил. – Я ему честно сказал, что вряд ли. Они ехали из Мальборка через Торн, а Каменки совсем в другой стороне. Да мне все едино, Михал. Будь они хоть от самого папы римского, я бы все равно их не пощадил.

Он продолжал говорить, но Мадленка уже не слушала его, чувствуя, как тяжесть, давившая на ее сердце, мало-помалу рассасывается. Если бы князь Август по каким-то причинам расправился с матерью Евлалией, он ни за что не стал бы выгораживать крестоносцев, наоборот – постарался бы убедить всех в их виновности, как делал тот, кто подослал самозванку. Значит, князь Август – не убийца. Да, он напал из засады на рыцарский отряд, но тому были личные причины, а Мадленка, как и все люди ее эпохи, уважала месть и право на нее свободнорожденного человека.

– Эй, Михал, о чем задумался? – окликнул собеседника Август, заметив наконец, что его не слушают.

– О панне Магдалене, – объявил рыжий отрок, потупясь.

– Что, послушник, приглянулась она тебе? А? – развеселился Август. – Да ты не робей, не так уж велика птица, чтоб этого стыдиться.

«Дурак», – подумала Мадленка оскорбленно. А вслух сказала:

– Мне бы еще одним глазочком на нее поглядеть. Разве нельзя?

– Можно, наверное, – согласился князь Август, – только она не оправилась пока, сам понимаешь. Но я тебя к ней свожу, с ней мать моя сидит и другие дамы. Понравилась, значит, да?

Услышав, что мать Августа пребывает при самозванке, Мадленка ощутила, как подозрения ее вспыхнули с новой силой. С чего вдруг со стороны княгини Гизелы такое внимание, а? Да и сам князь Август – так ли уж он прост, как кажется?