— Рыцарь переговорил с Верховным королем в Цитадели и предстал перед драконом Серк-Арном. Затем он отправился в Аргор, где отличился в бою и заслужил уважение графа Теожена.

— Это будет полезно для него. Вы считаете, рыцарь достоин своего предназначения?

— Я не знаю, — уклончиво ответил белый драк. — Его душа… мечется.

— Его звезда имеет темный отблеск, который бросает тень на звезду Принца. Возможно… Возможно, мы ошиблись.

Это признание встревожило Скерена, который старался оставаться невозмутимым и ждал.

— Но того, что мы сделали, уже не изменить, — добавил Хранитель.

Драк кивнул.

Будучи привилегированным Посланником Седьмого хранителя, он многое знал о тайнах и интригах последнего. С незапамятных времен он выполнял бесчисленные поручения Хранителя и всегда стоял на страже его интересов, даже когда им приходилось пользоваться обходными путями, чтобы достичь цели, не вызвав негодования Ассамблеи. Седьмой хранитель выступал в роли вольного стрелка. Сильный духом, гордый и независимый, он часто действовал по собственной инициативе и ставил своих коллег перед свершившимся фактом. В его глазах цель оправдывала средства, если эта цель соответствовала желанию Серого дракона: ничто не должно было встать на пути судьбы. Этот подход побуждал его принимать спорные решения и, несмотря на призывы к порядку со стороны Ассамблеи, превышать собственные полномочия. Вот и на сей раз он не постеснялся прибегнуть ко лжи, чтобы ускорить освобождение того, чья звезда имела теперь тревожный отблеск.

— Где сейчас находится Рыцарь?

— Направляется в Ориаль.

— Хорошо.

Седьмой хранитель вновь склонил голову и перестал говорить на языке драконов.

— Служите нам честно, — сказал он.

— Я буду Посланником Дракона судьбы, — ответил белый драк.

Это была еще одна пара ритуальных формул, предназначенных для завершения беседы.

Скерен прищурился, когда призрак растворился в завитках дыма. Густой полумрак, окружавший его, рассеялся и уступил место обычной сумеречной темноте. Лес вновь наполнился звуками. На ночном небе проступили очертания Туманности.

ГЛАВА 2

Верхом на лошади и с Иссарисом на плече Лорн прибыл в квартал Красных Мостовых. Это был бедный квартал, где старые дома стояли бок о бок и образовывали переплетения смрадных улиц, проулков, дворов и узких проходов. Когда-то весь центр Ориаля был вымощен белым камнем. Он оставался таковым в тех немногих местах, великолепие которых не померкло. Но в остальных частях города мостовые истерлись, став серыми или грязно-коричневыми. За исключением квартала Красных Мостовых. Здесь тротуары и дороги имели цвет запекшейся крови; вот почему те, кто оказывался тут, тотчас понимали, куда они попали.

Во второй половине дня установилась хорошая погода. Лорн, в очках и капюшоне, в одежде черных и серых оттенков, со скандской шпагой на боку, ехал шагом, не оглядываясь по сторонам. Тут все знали друг друга и чужаки появлялись редко.

Прибытие Лорна не осталось незамеченным. Он вызвал всеобщее любопытство.

И тревогу.

Именно на это он и надеялся…

Он подхватил Иссариса на руки и, перекинув ногу через холку лошади, спрыгнул с седла перед полуразрушенной черной башней. Затем Лорн принялся внимательно рассматривать ее, чувствуя на себе настороженные взгляды. Донжон, защищенный высокой стеной, находился почти в руинах. Некогда такие башни стояли на вершине каждого из девяти холмов, на которых был построен Ориаль.

Сохранилась только эта.

В прежние времена стену вокруг башни защищал ров. Сейчас на его месте осталась лишь тинистая канава, закиданная мусором. Мост, по которому предполагалось пересекать ров, был поднят и, казалось, мог в любой момент опуститься кому-нибудь на голову.

Все так же не обращая внимания на любопытных, которые наблюдали за ним — кто украдкой, кто совсем не таясь, — и переговаривались вполголоса за его спиной, Лорн перешел канаву вброд и приблизился к небольшой двери по соседству с главным входом. Он попытался распахнуть ее, но сумел лишь приотворить: хотя замок был сломан, дверь удерживалась цепочкой.