Наконец Лорн сильно ударил по двери сапогом и открыл ее. Он спокойно вошел во двор, держа лошадь за поводья; впереди выступал Иссарис и первым знакомился с новым местом. Донжон возвышался посреди тесного двора в окружении построек, примыкавших к крепостной стене под дозорной галереей. Эти постройки были не в лучшем состоянии, чем донжон, но Лорн без труда понял, каково их назначение: казармы, конюшня, склады, кузница и другие. Был здесь и колодец, в который Лорн бросил камень. Услышав, как тот упал в воду, Лорн с удовлетворением повернулся к донжону, внушительный силуэт которого выделялся на фоне яркого неба.

На каменной плите над дверью были вырезаны герб и надпись. Изображение волчьей головы поверх двух скрещенных шпаг являлось гербом Ониксовой гвардии, а надпись — ее девизом:

Лорн не застал ту эпоху, когда над Ориалем возвышались все девять Черных башен. Она пришлась на период правления Эрклана I, пятью веками ранее, и в те времена Ониксовая гвардия находилась на вершине своего могущества и славы. Тогда башни содержались в идеальном состоянии, были населены десятками гвардейцев и символизировали защиту, которую Гвардия оказывала городу, его жителям, а главное — Верховному королю. Девять холмов Ориаля окружали десятый, который был полностью занят королевским дворцом. Таким образом, Черные башни стояли словно часовые, окружавшие короля, и их темные стены оттеняли белизну Сторожевых башен, которые располагались на внешних городских стенах, защищая столицу от Тьмы.

Сторожевые башни стояли на своих местах, хотя времена Теней остались уже далеко в прошлом. Черных башен больше не существовало. Когда Ониксовую гвардию распустили, все башни были разграблены, уничтожены или разобраны по камню.

За исключением этой.

Чувствуя себя так спокойно, как давно уже не чувствовал, Лорн сделал глубокий вдох. Он ощутил благотворное влияние Сторожевых башен еще до того, как увидел их силуэты на горизонте. Лорн знал: пока он остается под их защитой, пока он не покинул Ориаль, новые приступы ему не страшны. Тьма словно покинула его. Сторожевые башни действительно не подпускали Тьму к городу, точно плотина, охранявшая побережье от наводнения. Более того, они не позволяли ей укореняться здесь и усиливаться там, где она уже присутствовала. Благодаря этому Лорн ощущал облегчение: казалось, в столице он дышит свободнее, видит четче, смотрит на жизнь смелее и проще…

Подбоченившись, Лорн с удовлетворением разглядывал Черную башню и вдруг услышал, что через вышибленную им дверь кто-то входит. Украдкой посмотрев через плечо, он увидел, что к нему приближается патруль квартальной милиции. Выходит, о его появлении донесли властям.

Милиционеры осторожно занимали позиции. Они медлили, не зная, чего ожидать от этого нарушителя, который ни от кого не скрывался.

Лорн застал их врасплох. Продолжая упирать руки в бока и слегка отклонившись назад, словно домовладелец, любующийся своим новым приобретением, он сообщил милиционерам, не поворачивая головы:

— Меня зовут Лорн Аскариан. Первый рыцарь королевства. Я беру эту башню в свое владение.

ГЛАВА 3

В тот же вечер к Эстеверису пришел префект Иоргас. В Ориале каждым кварталом управлял префект, которому не нужно было ни перед кем отчитываться, пока соблюдались указы и платились налоги. Так дело обстояло и в квартале Красных Мостовых, главой которого являлся Таленн Иоргас.

Несмотря на поздний час, Эстеверис находился в кабинете своих личных апартаментов. Он только что принял третью и последнюю на сегодня ванну и был одет лишь в халат из шелка и парчи и рубашку из хлопка, прилипавшую к складкам и валикам его тучного тела. Его гладкий череп сиял от мази, которую заботливо втерла служанка; мазь успокаивала ужасные мигрени, мучившие министра. Короткие пальцы, как обычно, унизаны кольцами с драгоценными камнями. Губы были все в масле от пирожных, которые он ел, читая отчет о тревожных новостях.

Неожиданное прибытие префекта не обрадовало его, но он велел впустить посетителя. На пороге появился человек лет тридцати, поджарый и холеный.

Эстеверис встал, чтобы поздороваться с ним.

— Добрый вечер, Таленн.

— Добрый вечер, дядя. Спасибо, что уделили мне время.

— Увы, в твоем распоряжении всего несколько минут. — Он указал на свой стол, который был завален документами, картами, отчетами и досье, скрепленными кожаными шнурками. — Сам видишь, работы невпроворот.

Иоргас приходился министру племянником по линии супруги, и именно дяде он был обязан своей должностью префекта. Впрочем, Эстеверис ни разу не пожалел о принятом решении. Он знал, что Иоргас — человек лживый и заносчивый, жадный до золота и продажный, однако он был предан дяде и держал свой квартал в ежовых рукавицах.