— Сколько бокалов вина ты выпил?

— Два.

— Я тоже. А сколько осталось пустых бутылок?

Лорн взглянул на стол, с которого слуги убирали посуду.

— Три, — ответил он мрачно.

— Он уже был нетрезв, когда пришел ко мне утром. И это происходит не впервые. Скажу тебе больше, за последние несколько недель это превратилось в привычку.

В отличие от Энцио, Лорн почти не видел Алана до посадки на борт Плавучего дворца. Но ему тоже показалось, что едва ли не каждый раз при встрече принц пил немного больше, чем следовало. К несчастью, худшая новость состояла в другом, и Лорн уже знал, о чем сейчас скажет Энцио, хотя и не признавался в этом самому себе.

— По-моему, Алан снова принимает кеш.

Лорн попятился и отвел взгляд.

— Я знаю, он иногда пьет вино, подслащенное кешем, — кивнул он. — Это неразумно, но…

— Нет, Лорн. Я говорю о настойке кеша. По-моему, он начал пить ее в Плавучем дворце. После своего… возвращения он имел возможность понять, во что превратился двор Верховного королевства, и я думаю, что ему стало совсем невыносимо.

Лорн вздохнул, глядя перед собой, и стиснул зубы от гнева. Он молчал.

— Алану плохо, Лорн. Что-то подтачивает его изнутри. Ему нужна помощь, и мы оба знаем, что он доверится только тебе.

ГЛАВА 13

Вечером Лорн отправился в подземелья Саарсгарда. Еще по пути туда он заметил, что с каждым шагом ощущает все большую тревогу. Здесь даже стены напоминали ему о Далроте; казалось, он снова очутился в той проклятой крепости. Считалось, что Саарсгард полностью очистился от влияния Теней и Тьмы еще много веков назад, но так ли это было на самом деле? И что могли ученые знать о том, какие существа ютятся во мраке этих подвалов и катакомб, этих сводчатых подземных помещений, обреченных на вечную ночь? Все ли их тайны удалось раскрыть?

Лорн сжимал рукоять шпаги, борясь с желанием пошевелить пальцами своей меченой руки. Она не причиняла ему боли. Она даже не беспокоила его. И, несмотря ни на что, он ощущал потребность помассировать ее, как в те мгновения, когда просыпается воспоминание о старой ране, которая уже давно зажила.

Тьма не истязала его на протяжении нескольких месяцев.

Последний приступ случился на обратном пути из экспедиции за гельтами, в горах Аргора. Тем не менее Лорн не верил, что вылечился, и продолжал опасаться новой вспышки. Он знал, что Тьма, это терпеливое чудовище, дремала в его груди. Если она щадила его в последнее время, в первую очередь за это он должен был благодарить Сторожевые башни: построенные во времена Теней для защиты Ориаля и его населения от Тьмы, спустя века башни продолжали нести свою службу. Но Лорн был убежден, что отсутствием приступов он также обязан Иссарису, который теперь почти не покидал его. В эти минуты кот гулял по крышам Саарсгарда, освещенным Большой туманностью.

Лорн пожалел о том, что не взял кота с собой.

Когда он остановился у подножия лестницы, стражник с фонарем в руке отодвинул засов на решетке и ступил в коридор. Вслед за ним Лорн подошел к одной из дверей и подождал, пока стражник выберет из висевшей у него на поясе связки ключ и отопрет тяжелый замок.

Солдат отворил дверь, протягивая свой фонарь. Лорн взял фонарь и вошел в помещение, наклонив голову.

Лорн снял капюшон, только когда дверь закрылась за его спиной. Он сделал вдох и ощутил вокруг себя тот зловонный воздух, который был знаком ему слишком хорошо: спертый воздух подземного карцера, пропитанный отчаянием и прогорклым запахом грязи и нечистот.

Посветив перед собой тусклым фонарем, Лорн увидел, что очутился в вытянутой камере с довольно низкими сводами. Земляной пол устилали истертые плиты. Вдоль стен сидели люди; они были прикованы к одной цепи, продетой сквозь кольца на стенах. Цепи охватывали шеи заключенных, которые могли сидеть, лежать или стоять, но лишь в пределах небольшого участка между каменными перегородками. К узкому сточному отверстию в центре пола со всех сторон сходились желоба, по которым должны были утекать нечистоты.

Вытянув руку, Лорн направил свет фонаря на заключенных и рассмотрел их. Истощенные, обросшие бородами и всклокоченные, они дурно пахли, их тела покрывали раны и расчесы. Одни встрепенулись, устремили на него безумные взгляды, словно загнанные звери. Другие отвернулись или заслонили глаза рукой. Это были те пленники, чье прибытие видел Лорн. На многих виднелись ранения и следы побоев. Тем не менее эти люди выглядели лучше, чем те, кто томился в заключении уже долгие годы. Один из несчастных метнул в Лорна взбешенный взгляд, и рыцарь на мгновение поверил, что видит перед собой сумасшедшего, в которого сам превратился в Далроте.

— Вы случайно не меня ищете? — спросил человек, прежде чем луч фонаря нашел его силуэт.

Он встал, отчего цепи звякнули, а Лорн повернулся к нему и осветил его лицо. Каэл Дорсиан сощурился и поднес руку к глазам.

— Опустите фонарь!

Лорн повиновался.

— Добрый вечер, Каэл.

Тот опешил.

— Лорн? Это ты?

— Я.

— Вот незадача. Я не подготовился… Прости, что не могу пожать тебе руку, — сказал Дорсиан и погремел цепями.

— Не утруждай себя, — холодно ответил Лорн.