Глава мятежников с интересом разглядывал его.

Высокий, светловолосый и широкоплечий, Дорсиан был ровесником Лорна. Вопреки обстоятельствам он выглядел хорошо и уверенно, даже в этой грязной одежде, с засаленными и спутанными волосами, со следами ударов на лице. Но его наигранная беззаботность, которая на самом деле была лишь плодом его тщеславия, никого не могла обмануть.

— Я вижу, ты не сильно изменился, — сказал он, вновь садясь спиной к стене.

Лорн молча смотрел на него.

— Господа, — громко заговорил Дорсиан, — разрешите представить вам Лорна Аскариана, гордость Верховного королевства. Его несправедливо обвинили и осудили. Но в конечном счете оправдали, и ныне он является Первым рыцарем королевства. Прошу приветствовать со всем возможным почтением.

Не вставая с места, он изобразил поклон и помахал правой рукой.

— Ты закончил? — спросил Лорн.

— Зачем ты пришел? Позлорадствовать? Ты на самом верху, а я в самом низу, да? Как в старые добрые времена! Тебе и раньше нравилось ставить меня на место. Еще бы, куда мне, убогому, до тебя, с твоими великими стремлениями и чувствами…

Лорн и Дорсиан вместе учились в королевской военной академии, куда за заслуги или по праву рождения попадали лучшие сыны Верховного королевства. Одаренный, но ленивый, Дорсиан был исключен из академии по обвинению в изнасиловании. Он считал, что это Лорн донес на него, и люто ненавидел его. Несколькими годами позже их пути вновь сошлись на границах Вальмира, где Лорн сражался под знаменем Верховного королевства, в то время как Дорсиан командовал отрядом наемников, шел на службу к тому, кто предложит большую цену, и проворачивал всевозможные махинации.

— Впрочем, о чем это я! — продолжал он. — Разве ты упустил бы такую возможность… Ох, ты не представляешь, как я ликовал, услышав, что благородного, мужественного, безупречного Лорна Аскариана осудили за государственную измену. Но все это было лишь трагической ошибкой, не правда ли?

— Наэ на свободе, цела и невредима, — сказал Лорн.

Новость застала Дорсиана врасплох.

— На… Наэ? — пробормотал он. — На свободе?

— Да. И вне опасности.

Дорсиан взял себя в руки.

— То есть ты знаешь, — процедил он.

— Что ты едва не обрек ее на гибель? Да, знаю.

— Я не хотел этого. Я даже пытался отговорить ее… — Он оборвал себя на полуслове. — Но, согласись, она достаточно сильна и умна, чтобы принимать решения самой и отвечать за свой выбор?

Лорн промолчал и выдержал взгляд Дорсиана, который едва заметно улыбнулся и хмыкнул:

— Это из-за того, что у нас с ней было, да?

— Ты бредишь.

— Я всего лишь пытаюсь понять, зачем ты здесь. Впрочем, я не понимаю даже, зачем я сам здесь. До сегодняшнего дня нас держали в городской тюрьме, и, казалось, это устраивало всех. Наши сторожа очень веселились, сражаясь с нами и моря нас голодом. И вдруг ведут сюда. Ты не знаешь, зачем?

— Тебя и твоих товарищей собираются передать Иргаэрду.

Дорсиан поразмыслил, затем встал и спросил:

— То есть ты пришел попрощаться?

Лорн повернулся к двери и позвал:

— Стража!

Дверь открылась, и в камеру вошел солдат, держа в руках две больших корзины снеди. Он принялся раздавать голодным заключенным хлеб, вино, мясо и сыр.

— Пока это все, что я могу сделать, — сказал Лорн. — Подкрепи силы. Вскоре они тебе понадобятся.

ГЛАВА 14

Выйдя из подземелий, Лорн захотел подышать воздухом и решил пройтись по крепостным стенам. Саарсгард казался непривычно безмолвным. Ночь была ясной и свежей, и Большая туманность сияла на идеально безоблачном небе.

Со стен открывался вид на море, и на севере Лорн сумел разглядеть сигнальные огни иргаэрдского флота, сопровождавшего принца-дракона, который должен был представлять Черную гидру на церемонии подписания договора. По словам Алана, корабли прибыли сюда, чтобы защищать принца от нападений скандских пиратов. Лорну подумалось, что эскадра олицетворяла отношение Иргаэрда ко всему остальному миру. Она выражала гордость и недоверие, желание пугать и подавлять своей властью.

Десять судов.

И, возможно, еще суда в открытом море.

Сколько людей они могли привезти сюда? Достаточно, чтобы быстро завладеть Саарсгардом. Очень скоро жителям Ангборна предстояло вернуться под иго Орсак-ир.

С горечью во взгляде Лорн созерцал ночной горизонт.

Соперничество между Иргаэрдом и Верховным королевством длилось многие века. У него были политические, дипломатические, военные и коммерческие мотивы. Но главным образом оно основывалось на ненависти, которую Орсак-ир испытывала к Эйралу, дракону-покровителю Верховного королевства. Лорн считал, что никакие договоры не способны по-настоящему изменить взаимоотношения Иргаэрда и Верховного королевства: мир между ними будет возможен только тогда, когда Дракон смерти и ночи перестанет ненавидеть Дракона знания и света…

Лорн вздохнул.

Возвестив о своем прибытии мяуканьем, Иссарис прыгнул на руки Лорну. Тот улыбнулся и, погладив кота по голове, спросил:

— Хорошая получилась прогулка?

Кот замурлыкал.

— Ты прав, — сказал Лорн. — Пора возвращаться.

Передача Ангборна должна была состояться на следующий день.

Лорн возвратился в донжон.