Эстеверис, разумеется, намекал на размолвку между Лорном и Аланом, которая случилась на другой день после побега Наэ. На какое-то время друзья перестали видеться, но время сделало свое дело, и на протяжении последних дней спуска по Эрдре Лорн, Алан и Энцио вновь превратились в неразлучное трио. В действительности Алан и Лорн так и не помирились по-настоящему, но они разыгрывали спектакль, который обманывал всех и почти обманул их самих. Лорн спрашивал себя, не пытаются ли они отгородиться от мысли о том, что годы прошли и что они изменились. Безусловно, Лорн и Алан оставались настоящими друзьями. Между тем былая беззаботность их дружбы уступила место тоске по этой беззаботности. Теперь они знали, что их отношения уязвимы перед злобой и сомнением.

— Я не понимаю, на что вы намекаете, — покачал головой Лорн.

Министр улыбнулся:

— Как вам будет угодно. Позвольте мне, однако, выразить беспокойство относительно вашего друга Ваарда. Кажется, никто не видел его с тех пор, как он был задержан в ту памятную ночь. Возможно, принц Ирдэль препятствует его освобождению? В таком случае я мог бы…

— Благодарю вас, но ваша помощь не потребуется.

Лорн сдержал улыбку и погладил Иссариса по голове.

Он нисколько не сомневался: Эстеверис знал, что Алан продержал Ваарда под замком несколько дней и освободил, когда Плавучий дворец прибыл в Самаранд. Чего министр наверняка не знал, так это того, какова была дальнейшая судьба старого кузнеца.

И его дочери.

Лорн воспользовался суматохой во время высадки двора в Самаранде, чтобы вывести Наэ с нефа принцев. Одетая служанкой, с несколькими монетами и рекомендательным письмом в кармане, она тотчас направилась в Ориаль, где, поскольку Лорн был убежден, что за Черной башней наблюдают, она должна была обратиться к Сибеллюсу и поселиться у него. Ваард сошел с корабля в тот же день и столь же неприметно.

— Я полагаю, — сказал Эстеверис, — что отец пожелал сопроводить свою дочь, поскольку ей предстоит долгий и опасный путь.

Лорн промолчал.

Сама по себе поездка до столицы была не очень опасной. Неужели министр понял, что Наэ возвращается в Ориаль, и хотел намекнуть, что за дорогами следят? Или он всего лишь стремился встревожить Лорна, чтобы прочесть на его лице правду?

В любом случае Эстеверис понял, что попытка не удалась.

— Мы прибываем, — сменил тему министр. — Я не знаю, удастся ли нам еще переговорить в предстоящие дни. Я буду очень занят. Полагаю, вы тоже. Чем бы вы ни занимались, — добавил он и удалился степенным шагом.

Лорн не попрощался с ним и направил взгляд на мрачные башни и стены Саарсгарда; тем временем судно приближалось к порту, откуда раздавались приветственные залпы.

— Я хочу, чтобы ты поехал в Ангборн и представлял меня там, — сказал Верховный король. — Я хочу, чтобы тебя видели. Это разрывает мне сердце, но передача Ангборна должна состояться. Верховному королевству необходимо подобие мира с Иргаэрдом. Не менее того ему необходима дань, которую собирается заплатить Иргаэрд. Договор должен быть подписан. Вначале ты убедишь в этом Теожена, затем удостоверишься на месте, что никто не пытается противодействовать сделке. От этого зависит будущее Верховного королевства, Лорн. Договор об Ангборне — наш позор и бесчестье. Но он — наша единственная надежда, понимаешь?

Лорн поразмыслил над этими словами.

Затем кивнул.

ГЛАВА 11

Королева Селиан ехала шагом на великолепной белой кобыле, от бледного осеннего солнца и теплого мелкого дождя ее защищал балдахин лазурного цвета, который на позолоченных шестах несли восемь лакеев. Впереди ехали возглавляемые Стюришем всадники Лазурной гвардии с флейтами и барабанами, а также глашатаи, которые несли королевские флаги. Следом за королевой двигался официальный кортеж: всадники эскорта в желто-голубых мундирах, затем принцы, высокопоставленные лица и вельможи Верховного королевства, представители духовенства, послы и иностранные делегации.

Кортеж покинул порт под аплодисменты огромной толпы. Затем он направился к крепости Ангборна по украшенным улицам, однако публики на них становилось все меньше, а восторженных возгласов и вовсе не слышалось. Очевидно, приветствия и крики «ура», которыми встретили королеву, не были искренними. Агенты Эстевериса сделали все возможное, но иллюзия продержалась недолго. Несмотря на гирлянды и флажки, несмотря на редкие и скудные аплодисменты, взгляды гостей невольно цеплялись за пустые балконы, закрытые ставни, малочисленные компании любопытных на улицах. Временами из домов в адрес кортежа раздавался свист; зеваки, которые решились выйти на улицы, молча снимали шляпы, и это было самое большее, что они могли сделать, не выражая своего неуважения к повелительнице Верховного королевства. В отличие от членов Городского совета и богатых горожан Ангборна, которые радовались смене власти, надеясь извлечь из нее прибыль, простой народ не прощал королеве, что она отдает его Иргаэрду. Люди чувствовали себя брошенными, принесенными в жертву, и знали по прошлому опыту, что под игом Черного дракона их ждут беды и мучения.