Читаем Русское видео полностью

— Не надо истерики. Я вас понимаю, брата тяжело терять. Но вы с ним такого натворили, что пора платить по счетам пришла даже не вчера. И при чем тут пресс-камера? Я не нанимаю истязателей, среди уголовников. И информация о личности сокамерника просочилась совершенно случайно… А уж как они распорядились этой информацией — дело другое. Еще бы чуть-чуть, и сержанту бы не жить. Но вот этого мы и не допустили. И на нашу лояльность Скоробогатько ответил тем же. Что и вам советую.

— Да вы меня пугаете, что ли, майор? Дохлый номер. Если это и последнее мое следствие, то уж никак не первое. И стучать на себя за пачку сигарет или фонарную поблажку на суде я не буду. Хотелось бы посмотреть, что за блотики посмеют на меня тявкнуть. У них ведь не две жизни. За меня счет строго предъявят…

— Что ж за Шаха не предъявили? Он поприметнее был, а, Пугень?

— Считайте, как хотите, я вам больше не помощник. Все, давайте в камеру. Мне торопить следствие, как и приговор, резона нет. С годик вы покопаетесь, потом туда-сюда: кассация, жалобы, помиловка… Какая-никакая, а жизнь.

— Поздно вы ее оценили.

— Что поделаешь? Может, по-вашему, я и последний человек, а в блатном мире пожил правильно, свои разберутся. Льготами, какими положено, среди наших попользуюсь. В карцер сажать себя повода не дам. Попробуете слепить горбатого — при первой прокурорской проверке по надзору полетят погоны.

— Это не того ли горбатого, что подъезды перепутал? Через чердак двинулся?

— Здесь вам шутить, мне терпеть. Суки ваши баландеры, да мне скрывать нечего. Погоню ксивы по тюрьме — завтра утонете в жалобах. И греть меня будут, несмотря ни на что, все знают — к стенке иду. Закон — он вечный.

— Не вечный ваш закон — волчий. И как шлюха виляет хвостом перед сильным. Мерин дал показания, что по вашей просьбе курил на балконе две сигареты. Одну — самолично, другую — с помощью мехового медведя. Силуэт только чуток подправил — уши подрезал… И «другу» заплатили прилично. Ну, да ему известна ваша любовь к переодеваниям. Боюсь только, в свете некоторых подробностей может он и в тюрьме вам посодействовать: например, примерить женское платье, а то и веревку передать — вздернуться. Нехорошо ведь, правда, «общак» у друзей брать? Да и вообще, репутация ваша подупала.

— Я шушарой не был!

— Дело ваше, будете ли вы отпираться от убийства Шаха или жертв разбоев, опровергать свидетельства видевших вас в деревне стариков… Они ведь запомнили вашу колоритную стать… Золочевскую вы убили зря. И метод выбрали неопробованный, а новое зачастую подводит. Думаю, вы решили сразу, в ночь убийства Шаха, выпотрошить сейф в «Свете». Помешало одно — обнаружив покойника, его собутыльники должны были «разбудить» и вас, верного сторожевого пса.

— Еще чего! Они были заперты, я мог смотаться куда угодно и назад успеть.

— Туда и обратно — полтора часа езды через весь город. Могли и заметить телохранителя, которому полагалось мирно спать. Автоинспекции ваша машина известна. И все это взамен надежного алиби. Вы логично решили потерпеть и отправиться на место в утреннем потоке транспорта. Если бы не успели справиться до открытия кооператива, пришлось бы переждать рабочий день, восемь часов. И кто мог подумать, что хилые участники невеселой вечеринки осмелятся на вас напасть, причем столь эффективно? Но это-то и отвело от вас подозрение. Мы бросились на розыски, имея истинного преступника в руках. Да, кстати. Ключ от сейфа опознан гражданином Дерябиным.

— Это еще кто?

— Из дома Афанасия Лукьяновича Дерябина, почивавшего в дальней комнатке, Золочевскую увезли умирающей после вашего визита. Дерябин хотя и несколько глуховат, но видит отменно для своих лет. В частности, заметил и то, как Золочевская задумчиво вертела ключ в руках, как бы прикидывая, как с ним быть, пока старик не посоветовал положить его на печь. Частицы сажи на ключе — тому свидетельство. Такой мудреный ключ мудрено и спутать с другими. Отменно слесарничают и на строгом режиме у Копылова. А что касается ваших тревог по поводу обмена крупных купюр, то могу вас успокоить. Было-то их там самую малость. Чепуха, на текущие расходы.

— И сколько же?

— Да вам-то какая теперь разница? Несколько тысяч. А вот долларов и бундесмарок, действительно, в сейфе хватало. СКВ — что ей павловские затеи.

— Все равно, торопиться приходилось.

— Убивать? Вы бы лучше, когда мы не могли найти Золочевскую…

— Да что ее искать было? Кто она такая? Без корней, без друзей. Куда ей? В Пермь — подписка о невыезде, ей и в деревню-то нельзя было. Не у блатных же ей прятаться от них самих.

— От них или от вас?