– Потому что, – размышлял вслух Борис, тыкая пальцем в столешницу, – тут только на первый взгляд все просто, а на деле куда как сложно. Сам подумай. Бобров послал нас за Поповым, а мы его так и не нашли. Кто-то его, черта, предупредил. Не сам ли Бобров? Послал слугу или хоть Николая. А потом он куда исчез? И почему ни слова от барина ни о пожаре, ни о Николае? Что-то тут скрыто, чего мы не знаем. А помещик знает, да помалкивает. Он-то знает и кто пожар устроил, и кто Наталью убил, – а может быть, и другое что знает.

Но Тимофей только грустно качал головой:

– Все равно не верю. А и верил бы, тут ничего не поделаешь.

Но дальше Борис упирался в тупик. У него не было никаких доказательств своих подозрений. Власти никогда бы его не послушали. Он только накликает беду на себя. Однако, по мере того как зима шла к концу, его угрюмая убежденность в своей правоте становилась навязчивой идеей. И наконец, когда снег уже начал таять, Борис решил: «Все равно вытрясу деньги из помещика этого проклятого. Зуб даю, что смогу его припугнуть».

Хотя Михаил и покраснел, но взял себя в руки. Спустя несколько мгновений он обрел внешнее спокойствие, однако мозг его лихорадочно работал.

Пожар… крестьянин что-то намекал насчет пожара. Но единственное преступление Михаила заключалось в сокрытии письма, отданного ему Поповым, в котором был назван виновник. Возможно ли, чтобы крестьянин знал об этом? Это казалось маловероятным. С совершенно безмятежным, как он надеялся, видом Михаил посмотрел на Бориса и заметил:

– Боюсь, что я тебя не понял.

– Я просто сказать хочу, барин, мы-то с вами знаем, чьих это рук дело, – с вызовом ответил Борис.

– Я? Знаю? И кто бы это мог быть? – с легкой улыбкой произнес Михаил, но, к своему неудовольствию, почувствовал, как сильно бьется его сердце. Неужели этот парень действительно знает?

– Этот черт тот рыжий, Попов, – твердо объявил Борис.

Слава богу! Он ничего не знал. Наглый молодой крестьянин явно блефовал.

– Тогда ты знаешь больше меня, – спокойно ответил Михаил. – А теперь, раз уж ты начал мне дерзить, тебе лучше уйти. Если я услышу еще хоть слово об этом, я пожалуюсь в полицию. – Он сердито посмотрел на Бориса и отвернулся, а тот, весь красный и разъяренный, вынужден был покинуть дом.

Этот разговор положил начало негласному и постепенному охлаждению отношений между Бобровыми и Романовыми. Даже Тимофей не мог теперь рассчитывать на помощь Михаила Боброва – помещик предпочитал больше не обращать внимания на эту семью. «После того что ты наворотил, мне и в глаза-то ему смотреть совестно», – сокрушенно говорил Тимофей сыну.

Что же касается Бориса, то, хотя он и был унижен, его подозрения не развеялись. В самом деле, по мере того как шло время, он все больше склонялся к тому, что прав. «Я видел, как Бобров покраснел», – вспоминал он. Помещик действительно что-то знал. И Борису все яснее становилось, что здесь имел место сговор, – хотя он и не мог найти его причины. Этот рыжеволосый, эти проклятые Бобровы, может быть, даже и Суворины, – все они как-то в этом замешаны, заключил он. Это они убили Наталью.

И, затаив в душе гнев, он принял решение, от которого никогда не отступит, пока жив. Точнее, это было два решения. Первое, о котором он рассказал отцу, было очень простым: когда-нибудь он снова встретит этого проклятого рыжего Попова и убьет его.

Второе решение он оставил при себе, хотя и был не менее серьезно настроен его исполнить. «Я разорю этого господина, земля которого должна быть нашей, – пообещал он самому себе. – Прежде чем я умру, увижу, как этих проклятых Бобровых вышвырнут вон. Я сделаю это ради Натальи».

Так у Бобровых в деревне появился смертельный враг.

Но эти подводные течения не вызвали никакой ряби на спокойной поверхности деревенской жизни. Уже следующим летом казалось, что события 1874 года отошли в небытие. Рыжеволосый студент Попов был, по-видимому, забыт, и в городе Русское только изредка кто-нибудь удосуживался спросить: «А что сталось с молодым Петром Сувориным?»

Глава одиннадцатая. Революция

1881, сентябрь

Царя больше не было: его убили. Даже теперь, спустя полгода, десятилетней девочке было трудно в это поверить.

Почему в мире существуют такие злые люди? Сколько убийств за последние три года – полицейских, чиновников, даже губернатора. И вот теперь какой-то страшной бомбой убили доброго человека, самого царя-реформатора Александра II. Роза не могла этого понять.

Кто мог такое сделать? Похоже, какая-то ужасная группа – «Народная воля», как они себя называли. Никто не знал, кто они и сколько их: может быть, двадцать человек; может, десять тысяч. Чего они хотят? Революция – это крушение всего строя русского государства, народами которого управляет высшая власть в лице царя. Месяцами «Народная воля» охотилась за царем – и вот погубила его, как бы говоря: «Смотрите, ваше могучее государство – это лишь обман. Против нас даже сам царь бессилен, и мы его уничтожим, когда захотим». И теперь они полагали, что после смерти бедного царя народ восстанет.