— Кроме проведения разведывательных операций эта организация занимается зарабатыванием валюты для режима руководителя ЦК СЕПГ[131]. Специальные люди генсека партии Э. Хонеккера втихую «продают» Западу диссидентов и проводят банковские трастовые финансовые операции с валютой, лежащей на зарубежных счетах СЕПГ, ну… — помощник быстро глянул на Каштан, оценивая реакцию на сказанное им.

— Вот вам пример одной из самых успешных операций — заброска в 1958 году офицера по особым поручениям из Министерства безопасности ГДР. Главная задача, которая была поставлена нелегалу, — вербовка сотрудников предприятий ВПК. По легенде он был беженцем, спасающимся от преследований восточногерманских властей. Попав в ФРГ, он сначала обосновался в Гамбурге, а в 1963 году переехал в Мюнхен. Там он знакомится, а через какое-то время женится на секретарше одного из руководителей концерна «Мессершмитт-Бёлков-Блом».

— Да, я знаю специализацию Штази по проведению «сладких» вербовок. — Каштан усмехнулась, а помощник кивнул и продолжил:

— Этот агент и его жена передали разведке ГДР чертежи и подробное описание противотанковых ракет, а также планы по стратегическому планированию НАТО до 2000 года. Другая знаменитая семейная пара, Р. Рупп и А. Боуэн, более известные как Топаз и Бирюза. Они добыли более 10 тысяч сверхсекретных документов. Боуэн работала секретарем в британской военной миссии при НАТО, а Рупп в управлении международной экономики НАТО. По утверждению следствия, их шпионская деятельность могла стать причиной поражения НАТО в войне со странами Варшавского Договора.

— Так они дают к нам в Управление «Т» хоть часть материала?

— Еще как дают! Догоняют и дают! — весело рассмеялся помощник и сказал загадочную фразу: — Да это вы и сами в скором времени поймете, когда будете разбираться.

Каштан вопросительно глянула на помощника, но тот уже встал и подсел к Сербину. Дора Георгиевна, не выпуская из головы эту загадочную фразу помощника Ю. В. Андропова, вернулась к положению дел в Крае.

— По стажерам из Франции у вас полный отчет, и я думаю, что не так долго осталось ждать, когда они получат нашу разработку из «КБхимпром». У нашего внедренного агента идут полным ходом мероприятия по подготовке объекта, который, как они думают, сможет все вытащить. Скажу вам откровенно, я не могу понять, на что рассчитывали там, в SDECE, когда наворачивали такой замысловатый план для начальника отдела труда и заработной платы, который, по их мнению, должен был сработать?

— Не иначе как на нас! — озорно сверкнув глазами, сказал помощник и расхохотался. — Кто, кроме Ивана Дмитриевича, сможет дать разрешение на стягивание всех сверхсекретных материалов в одно место, в отдел труда и заработной платы! Это он погрозил пальцем и сказал, что поддержит в Госплане и Совмине увеличенные нормативные расценки только после веского обоснования по каждой операции, каждой детали и узлу, по сборочным цепочкам и прочее! Выйти на секретные материалы таким образом, это не французская остроумная разработка! Это наша идея! Ведь скажите честно, Иван Дмитриевич, этот ваш план уже приносит свои плоды? Какие там результаты?

Сербин сердито засопел и полез в стол, откуда достал и зачитал вслух докладные из «КБхимпром».

— Вы понимаете, что там все на грани остановки работы над проектом, рабочие, сборщики, конструкторы, инженеры подают на увольнение, некоторые отделы уже начинают протест в виде «итальянской забастовки», знаете, приходят на работу, но ничего не делают. Этот ваш начальник ОТЗ так закрутил гайки, так умело пользуется нашими постановлениями в области экономики, что там уже все на грани!

— И что думаете делать?

— Я разрешил им пересмотреть расценки, пересчитать коэффициенты исходя из реальных чертежей и технологических схем. Такая ситуация впервые сложилась на моем веку, но такие действия вынужденные!

Глава 4. Краевой центр. Завербованный начальник ОТЗ начинает действовать. Предзабастовочное состояние на «КБхимпром». Срочное совещание и принятие решений. / Поддержка

Октябрь 1977 года. Краевой центр. План мероприятий, предложенный французами по дестабилизации производства и который Дора Георгиевна контролировала на месте и отправляла рапорты о состоянии дел еженедельно в Москву, начал действовать незаметно, все убыстряясь и убыстряясь. Внешне все шло, как обычно, однако опытный Виктор Ефимович уже со второй недели уловил надвигающуюся катастрофу.

Сам он, работая с потоком накладных, разнарядок, сводных отчетов, на какое-то время переставал думать о том страшном, что произошло с ним, но когда бумажный вал иссякал, мысли опять врезалась в голову, и тогда становилось невыносимо.