Читаем Русский акцент полностью

– Гляди, какой умник нашёлся, – не на шутку разозлился Ицхак, – я и сам об этом знаю, но на изменение структуры института опять-таки нужно разрешение Управления. Допустим даже, что мне с невероятными усилиями удастся решить этот вопрос. Но дело то всё в том, что эти люди, которые ты, Борис, называешь внутренним резервом, на самом деле никаким резервом не являются. Вряд ли они будут способны решать задачи, описанные в составленном тобой документе.

Борис молчал, потрясённый тем, что его детище призвано лететь по направлению к урне. Не менее уязвлённый от невозможности внедрить разработку своего подчинённого директор, успокаивал Бориса:

– Не огорчайся, доктор Буткевич. Может быть ещё что-нибудь придумаем, а пока лучше сосредоточься на подготовке к экзамену на лицензию, который начнётся через полгода. Это сейчас важнее и нужнее тебе.

Далее Ицхак Пелед почти слово в слово повторил, что говорил ранее его начальник Алекс Зильберман. Борис понял, что прежде чем покорять дальние подступы, нужно захватить ближние горизонты. Таким горизонтом являлся упомянутый экзамен на лицензию. В отличие от Эдуарда у Бориса не было никаких сомнений о целесообразности получения лицензии. Он ещё не полностью перечеркнул мысль об открытии своего бизнеса в области геодезии. Кроме того, в этой жизни всякое может случиться. Борис знал, что в Израиле ни одно предприятие не гарантировано от закрытия. Справедливости ради, у государственной фирмы таких шансов было несоизмеримо меньше, чем у частной. Но кто может дать гарантию? Надо было начинать готовиться к этим экзаменам.

Их было три, и они были не простые. Достаточно сказать, что первый из них, по геодезическим измерениям и их математической обработке для составления топографической карты, растягивался на три восьмичасовых дня, второй, по землеустройству, проходил в течение девяти часов и только третий, по земельному законодательству Израиля, занимал всего три часа. От первого экзамена освобождались геодезисты, имеющие стаж работы более пяти лет. Так что Борису оставалось пройти только два. Второй из них особых затруднений не вызывал, поскольку его основу составляли стандартные геодезические расчёты, а вот с третьим были проблемы. По сути дела, это был экзамен по юриспруденции применительно к земельному кодексу Израиля. Учебника никакого не было, да если бы даже он существовал в природе, то вряд ли бы Борис осилил иврит, на котором бы он был бы написан. Вместо учебника начальник кадастрового отдела, с плохо запрятанной ехидцей, вручил ему в качестве учебного пособия несколько толстенных фолиантов, которые иначе как гроссбухами не назовёшь. В них, опять-таки на иврите, содержалось земельное право государства Израиль с соответствующими статьями, параграфами и комментариями. Борису легче было подняться на неприступный ледоскальный Эверест, чем осилить этот законоведческий Олимп. Перед экзаменом возле аудитории столпилось полтора десятка экзаменующихся. Среди них были и коренные израильтяне. Они, откровенно посмеиваясь над Борисом, не без сарказма спрашивали у него:

– Ты случайно не заблудился, уважаемый, здесь не сдают экзамен по русскому языку, это Тель-Авив, а не Москва.

Борис стойко переносил насмешки, в душе соглашаясь с ними и волевым усилием сдерживая позывы сбежать отсюда восвояси. Возможно, он так бы и поступил, если б в этот момент не вышел экзаменатор, приглашая всех зайти в аудиторию. Через месяц объявили результаты экзамена. Оценка Бориса была просто ошеломляющей: он получил 92 из 100 возможных баллов. Эта был лучший результат, а вот некоторые из родившихся здесь еврейских аборигенов, подтрунивавших над ним, вообще провалили этот экзамен. Когда Бориса спрашивали, как ему удалось достичь такого результата, он коротко отвечал:

– Секрет более чем простой, любой экзамен требует выбора правильного метода подготовки к нему. Мне это удалось.

Борис помнил, как будучи ещё студентом на экзамене по небесной механике ему попался вопрос, квинтэссенцией которого был длиннющий вывод сложной интегральной формулы. Тогда, выписывая на листе бумаги последовательные цепочки сложных математических выражений, он умышленно пропускал некоторые из них, провоцируя тем самым экзаменатора задать вопрос, как он получил то или иное выражение. Таким образом, получалось, что он отвечал на заранее подготовленные вопросы, избавляя преподавателя от необходимости опрашивать его дальше.