Читаем Русские полностью

На деле это случается чаще, чем думают непосвященные. Следствия и судебные процессы, возбуждаемые против крупных партийных работников, ведутся втайне, чтобы не запятнать звание члена партии в общественном мнении. Один советский журналист сообщил мне, например, о тайном судебном разбирательстве по делу четырех важных партийных работников в Ворошиловградской области, обвиненных в коррупции, в конце 1973 г.; это дело привело к вынужденному уходу в отставку партийного босса области Владимира Шевченко. Но в таких случаях, как говорят люди осведомленные, основная причина обычно — не стремление искоренить коррупцию внутри партии, а внутренняя политическая борьба между соперничающими партийными группировками. Ворошиловградское дело, как рассказывал журналист, возникло потому, что Владимир Щербицкий, партийный лидер Украины, долгое время искал способ устранить Шевченко — крупную фигуру соперничающей группировки, и коррупция послужила для этого подходящим предлогом. Многие и многие другие случаи коррупции внутри партии остаются безнаказанными, как утверждают сами члены партии. «Они стали в этом отношении так наглы и откровенны! — жаловалась одному моему другу женщина-инженер, член партии, из какого-то северного города. — В нашем городе партийные начальники просто звонят на меховую фабрику и приказывают доставить им бесплатно меховые пальто». Один москвич, занимающий хорошее положение, говорил, что чиновник, который ведает специальными магазинами для московского партийного аппарата, «стал миллионером», занимаясь незаконной торговлей.

Самым нашумевшим во время моего пребывания в Москве было дело, связанное с Екатериной Фурцевой, министром культуры, которая в свое время была любимицей Хрущева. Во времена Хрущева она стала единственной за всю советскую историю женщиной-членом Политбюро, известного тогда под названием «Президиум»[20]. Рассказывали, что в течение ряда лет после падения Хрущева от Фурцевой пытались избавиться как от ставленницы Хрущева. Но эта энергичная женщина, умеющая и выпить, и пустить матерком, поочередно то жесткая, то умеренная, управляла делами культуры, мертвой хваткой вцепившись в свое министерство. Однако весной 1974 г. начали просачиваться слухи о том, что дела у нее пошли хуже и что вскоре она лишится своего, автоматически сохранявшегося за ней долгое время, места в Верховном Совете, а возможно, и министерского поста. Предлогом послужил скандал по поводу дорогой дачи (стоимостью около 120 тыс. рублей — 160 тыс. долларов), которую она построила для своей взрослой дочери Светланы в привилегированной дачной местности. У госпожи Фурцевой и ее мужа, заместителя министра иностранных дел Николая Фирюбина, уже были две дачи — одна в Подмосковье, другая на Черном море.

Скандал, разразившийся сначала в московском строительном тресте, силами которого строилась новая дача, а позднее в партийных кругах, был вызван не тем, что это была третья дача, а тем, что Фурцева приобретала строительные материалы по сниженным оптовым ценам и строила дачу открыто на имя дочери. Это, по мнению некоторых партийных работников, было уж слишком беззастенчивой попыткой передать следующему поколению привилегии власть имущих. По слышанной мной версии, директор строительного треста согласился на продажу строительных материалов по сниженным ценам потому, что чувствовал себя обязанным госпоже Фурцевой за крупную государственную премию, которую он получил в период, когда эта дама возглавляла московскую партийную организацию (в середине 50-х годов). Когда сплетни распространились, партийное руководство решило, как говорили, что Фурцева должна заплатить полную стоимость дачи, вернув государству около 60 тыс. рублей (около 80 тыс. долларов), и требуемая сумма была через пару дней внесена; уже одно это является свидетельством того, какие значительные богатства накоплены некоторыми ответственными советскими работниками.

Однако, несмотря на то, что деньги были внесены, настойчиво продолжали циркулировать слухи, что госпожа Фурцева будет снята со своего министерского поста. Когда же сведения об этом скандале проникли в иностранную прессу, Фурцева, как говорили, дважды ходила к Брежневу просить о сохранении за ней ее поста, по крайней мере до момента официального объявления нового состава Совета Министров в июне 1974 г. Как и предсказывали, госпожа Фурцева лишилась своего места в Верховном Совете. Однако ее обращения к Брежневу и скандальная огласка, какую получило дело за границей, очевидно, побудили Кремль оставить Фурцеву на должности министра культуры вместо того, чтобы, сместив ее, открыто признать справедливость распространившихся слухов. Фурцева занимала этот пост до самой своей смерти 25 октября 1974 г.