Читаем Русские полностью

Обычно люди рассказывают о мелких и единичных операциях в сфере контр-экономики, с которыми они столкнулись на собственном опыте, однако время от времени в печати появляются сообщения о крупных хищениях. В 1973 г. советские газеты сообщили об орудовавшей в Литве шайке, которая присвоила текстильных изделий и тканей на сумму 260 тыс. рублей; другая группа дельцов — в Азербайджане — незаконно сбыла на 650 тыс. рублей фруктовых соков; третья — на предприятии по шлифовке алмазов в Москве — украла драгоценных камней на сумму 700 тыс. рублей. В начале 1975 г. перед московским судом предстала еще одна группа, руководитель которой был приговорен к смертной казни за подпольные торговые махинации, принесшие около 2 млн. рублей чистого дохода. Центральная фигура процесса — Михаил Лавиев, директор магазина «Таджикистан» на улице Горького в Москве, — обвинялся в подкупе государственных инспекторов с целью занижения стоимости шелков, вин и некоторых особых пищевых продуктов, поступающих из Таджикской республики, которые затем продавались в магазине по повышенной цене, а разницу директор прикарманивал.

Однако классическим примером операций черного рынка, сочетающим в себе все элементы контр-экономики, начиная от воровства, жульнической бухгалтерии и кончая производством, продажей и распределением товаров, является наличие целой подпольной промышленности. Время от времени кое-что становится о ней известно публике. В 1972 г. в Башкирии было раскрыто предприятие по производству пластмассовых изделий, клеенок, летней женской обуви и других изделий. Два года спустя в печати было уделено значительное место материалам об одесской шайке, создавшей подпольную меховую фабрику, на которой изготовлялись элегантные изделия из краденого у государства необработанного меха, продаваемые затем с прибылями, составлявшими кругленькую сумму.

Но из всех подобных разоблачений за последние годы ничто не может сравниться с сенсационным скандалом, разразившимся в связи с деятельностью подпольной промышленности в Советской Грузии.

Жизнь в грузинской столице Тбилиси имеет своеобразный налет латинского стиля. Ее жители, обычаи и нравы гораздо ближе к средиземноморскому миру, чем к Москве. Тбилисские улицы носят имена поэтов чаще, чем комиссаров. Теплыми вечерами вдоль проспекта Руставели лениво прогуливаются темноокие грузины, и в жаркие утренние часы рабочие поливают пыльные скверы в центре города. А в старых кварталах, под балконами с чугунными оградами вьются, подобно руслам высохших рек, узкие горбатые мощенные булыжником улочки, напоминая окраины Бейрута или Алжира. Модно одетые люди заводят иностранцев в кондитерские или парикмахерские, чтобы предложить им 50 рублей за пару английских мокасин или 30 рублей за яркую рубашку. Вечерами группы людей останавливаются, чтобы посмотреть, как милиционер мечется между проезжающими машинами, догоняя какого-нибудь парня, и в отличие от русских, ни один человек не постарается помочь представителю власти. Безошибочно улавливаешь здесь дух сицилийского неприятия закона.

В 1883 г. анонимный французский путешественник записал, что в Тбилиси 126 портных, 104 сапожника, 40 цирюльников, 4 золотых дел мастера, 5 часовщиков, 16 художников и 8 балалаечников, что свидетельствует о склонности грузин к нарядам, украшениям и приятной жизни. Даже в советскую эпоху Тбилиси демонстрирует такой размах потребления, который кажется неприличным в социалистическом обществе. Портные до сих пор шьют дорогую одежду; в ресторанах в центре города грузины, распевая свои горские песни, выпивают по пол-ящика вина и вдруг, повинуясь импульсу, посылают на соседний столик бутылки в подарок совершенно незнакомым людям, которые чем-то привлекли их внимание. Во время завтрака в буфете одной гостиницы мне с Бобом Кайзером из «Вашингтон пост» как-то послали бутылку бренди — просто в порыве гостеприимства.

По сравнению с остальными советскими гражданами, грузины славятся щедростью, широким размахом: они дают продавцам самые крупные взятки за дефицитные товары, предлагают самые высокие цены за подержанные машины, снимают отдельные номера в старых Сандуновских банях в Москве, и, подобно вельможам, устраивают пиры с сочным шашлыком из баранины, доставленной вместе с обслуживающим персоналом из Тбилиси на незаконно зафрахтованных самолетах. Грузинский крестьянин с крючковатым носом, в плоской кепке, с маленькими усиками — непременная фигура на колхозных рынках Москвы и других северных городов, куда грузины чемоданами привозят тропические фрукты и цветы в середине зимы (беззастенчиво запрашивая в Москве по рублю за каждый цветок).