Читаем Русалка полностью

Поскольку сегодняшняя ночь, по его представлениям, выдалась на редкость беспокойной, он был особенно рад видеть Малыша, когда тот, едва волоча ноги, появился вслед за ней из кустов: по крайней мере, следовало надеяться, что большое и лохматое существо, на которое она не обращала внимания, был именно Малыш, в своем самом большом, но наименее приятном облике. Кем бы ни было это существо, но оно остановилось на опушке леса, улеглось там, расправив плечи и челюсти, внимательно следя, как и положено охотничьей собаке, за тем направлением, где скрылся водяной.

— Итак, молодая дама, вы должны ответить на некоторые вопросы, — сказал Ууламетс, когда Ивешка приблизилась к огню. Она выглядела очень испуганной. Ее облик был слегка нарушен, точно так же как, был нарушен облик водяного, когда тот распадался на облачка дыма, не выдержав атаки Ууламетса.

— Прекрати это! — сказал Петр старику, не вполне уверенный, что разбитое состояние Ивешки было делом рук Ууламетса, но он не хотел этого, не хотел черт побери. Он сказал это, и встал, чтобы показать свое отношение ко всему, и Ивешка, которая собралась в ту же секунду бежать, остановилась в нерешительности и оглянулась на него с проблесками надежды в глазах.

Он протянул свою руку: это движение было равносильно перемещению тяжелого груза, поэтому-то он и решил, что Саша не одобрил этого шага. Но они были слишком строги по отношению к этой девочке, даже и сам Саша, пытаясь, несомненно, защитить его, но она явно не заслужила этого.

— Ивешка, — сказал он, направляясь в ее сторону и делая ей знак приблизиться — вряд ли кто-нибудь рискнул взять ее за руку — к той части поляны, где стоял он, и где ни Саша, ни Ууламетс не могли им помешать в данный момент. — Твой отец очень расстроен, и все мы очень хотим помочь тебе. Вот и все. Ты знаешь, что я хочу, правда?

— Но ты не можешь! — Отдельные ее части вновь стали таять в воздухе. — Отпусти меня!

— Но куда? Куда ты можешь пойти? К этому чудовищу? Поверь собственному отцу… — Боже мой, он сам не верил, что мог произносить эти слова: — Ведь он не дурак. Если и ты, и он, и Саша объедините свои усилия над тем, что ты хочешь, может быть, тогда…

— Я не могу! — закричала она. — Я не могу, и ты не можешь верить мне, Петр, ты особенно не можешь верить мне, а я не хочу причинять тебе никакого вреда…

— Хорошо, в таком случае, скажи, у тебя есть сердце?

— Не смей говорить об этом! Не верь этому!

— Сдается мне, что ты придаешь большое значение слишком многому. Если бы ты, на самом деле, хотела вернуть его назад… разве ты не смогла бы просто пожелать об этом?

— Нет, я не могу, я не могу!

— Остановись! — сказал он, и кусочки облака, которые начали было отлетать в сторону, заколебались в нерешительности, словно вздымающаяся на ветру осенняя паутина, и разом осели, образуя ее законченный облик. — Вот так-то лучше. Бога ради, не делай этого. Что происходит с тобой?

— Я устала, Петр, и я хочу уйти. Пожалуйста, сделай так, чтобы мой отец отпустил меня…

— Но куда же ты пойдешь?

Она медленно покачала головой, выражая явное страдание.

— Вернешься назад в эту пещеру? — спросил он.

— Просто… уйду. Уйду туда, где люди не будут заставлять меня быть чем-то, подобным их желаниям! Петр, останови их… пожалуйста, останови их.

Он почувствовал эту муку, как удар, нацеленный прямо в него, и задумался над этим. Он припомнил глиняную чашку и ощутил даже смятение в своем сердце, которое начало биться, словно хотело вырваться сквозь ребра, но не подал вида, и, глядя ей прямо в глаза, сказал как можно спокойней:

— Что же это происходит, Вешка? Ты не хочешь, на самом деле, никуда уходить, ты определенно не хочешь причинять мне никакого вреда…

— Ты не знаешь меня! Замолчи! Замолчи!

— Я ведь не какой-то неудачник, ты знаешь это. И я непременно выставлю себя против Кави Черневога.

— Пожалуйста!

Странное чувство охватило его, будто он, как и прежде, коротал время за разговором с дамой на глазах у ее собственного родителя, зная при этом, что жизнь ее была поставлена на карту. Но он призвал на помощь весь свой такт и свое обаяние, чтобы улыбаться ей, в тот момент когда он изо всех сил желал, чтобы Кави Черневог испытал в полной мере все то зло, которое он причинил ей.

— Здесь нет ничего, что могло бы быть выше твоего понимания. Ты должна только поверить в это, не так ли? Саша говорит, что именно так это и происходит. Этот парень мог обмануть тебя лишь один раз, а теперь ты знаешь все гораздо лучше, ведь ты уже не такая молодая, как была тогда, ты больше не глупенькая девочка, и если ты не хочешь, чтобы люди навязывали тебе свою волю, Вешка, то, ради Бога, не надо говорить о том, что для этого ты должна бежать туда, где он может вновь прибрать тебя к рукам, когда ты окажешься одна.

— Отпусти меня!

— Но ведь ты не глупенькая, девочка, не делай этого. Ивешка!