Я не видела мужчину, но чувствовала его приближение телом. Горячие руки стали медленно расстёгивать платье, пуговка за пуговкой, практически обжигая мне кожу через ткань. То ли у него температура тела такая, то ли это у меня внезапно чувствительность взлетела в небеса, но было по острому приятно. Дыхание участилось само по себе, а еще я вспомнила, что там за дверью два взрослых мужика подслушивают и наверняка ждут страстных охов и ахов ночью. Не дождутся.

Расстегнув пуговицы, он взял ткань с двух сторон и помог выпутаться из платья, случайно задев пальцами голую кожу на спине. Я резко выдохнула, любое животное сейчас учуяло бы запах моего возбуждения. Да что ж это такое со мной творится?

— Спасибо, это все, — хрипло выдохнула я.

— Вы не должны говорить мне благодарности, это моя обязанность, исполнять все ваши пожелания.

— Все? — саркастично уточнила я, и повернулась, придерживая перед платья руками на груди.

— Да, — серьезно ответил он, и какая-то глупая шутка замерла на моих губах.

Будь я менее сдержанна, заставила бы его говорить. Просто говорить, ведь его голос вводил меня в состояние “сейчас я тебя трахну прямо здесь, и никто меня не остановит”. Но я стойко боролась с наваждением и просто смотрела на него. Я не буду этого делать, я не могу. Вернее, еще как могу, даже официально мне никто не посмеет возразить, но… Это НО как раз и не давало мне сорваться. Может, это воспитание, может, убеждение не спать со всеми подряд, не знаю.

— Тогда я буду звать тебя Син. На одном из языков моей родины это значит “Грех”, — придумала на ходу ему новое имя.

Как раз такой мужчина-соблазн и подходит под это описание.

— Как вам угодно, — он склонился в поклоне, исподтишка пожирая меня взглядом.

Что-то изменилось с того момента, как он коснулся меня на том балконе. Что-то понемногу оживляло его, когда он трогал пальцами мою обнажённую кожу здесь в спальне. Я больше не видела этого отсутствующего выражения, как у манекена, глядящего в никуда, видящего перед собой лишь пустоту. Это заставляло урчать от удовольствия какую-то глубокую часть меня. Да и мне самой по душе были эти неуловимые изменения. У меня были определенные планы на этого сильного красавчика, и не хотелось бы получить зашуганного человека, боящегося поднять глаза на госпожу.

— Что ты умеешь? — мне на самом деле было интересно.

— Все, что прикажете, я сделаю, — просто сказал он.

— Интересно, но не информативно, — с какой-то досадой вышло у меня.

Может стоит спрашивать более конкретно?

— Ты же воин, правильно? Значит и охранять меня сможешь? — нащупывала почву для действий.

— Да.

— Тебя обучали быть рабом? Или просто нацепили ошейник и все? — я отошла за ширму и переодевалась в ночное домашнее платье.

Хотя платьем оно называлось с натяжкой. Полупрозрачная легкая струящаяся ткань в форме ночнушки, да сверху плотный халат.

— Да, госпожа, меня отдали на три месяца в подготовительную школу рабов в Бристольмайне, а потом подарили принцу Джерарду.

— А долго ты служил у принца? — я пошла в ванную комнату ополоснуть лицо и вынуть шпильки из волос.

Судя по голосу Сина, он встал с колен и пошел за мной.

— Два года я в услужении принца. Но он часто отсутствует, я был на попечении его Величества, — при словах о Величестве, он передернулся, но быстро взял себя в руки.

— Тебя хоть не насиловали там? — ляпнула я не подумав.

— Простите, госпожа, — глухо раздалось откуда-то снизу.

Я обмакнула лицо в полотенце и увидела раба на коленях, прижавшего голову к полу. Н-да, сама дура. Он же раб, наверняка эти извращенцы издевались над ним как могли. Хорошо, хоть недолго. Ладно, знать ничего не хочу. Теперь все будет по-моему.

— Встань и сними рубашку.

Я подождала, когда он поднимется с колен. Две защелки на шее и пояснице, и рубашка упала к моим ногам.

Глава 27. …во сне

— Освежиться не хочешь? — спросила я, мысленно борясь со слюной, заполнившей рот.

— Перед праздником нас подготовили должным образом, но, если госпоже угодно… — начал он.

— Стой. Должным образом для чего? — решила я задать еще один глупый вопрос.

Он посмотрел тем самым мужским взглядом, от которого я покраснела, и толпа мурашек проползла вдоль позвоночника.

— Оу, понятно. Ты можешь выпустить крылья?

Он молча развернул свои шикарные черные крылья передо мной, а я смотрела глазами маленькой девочки, вживую увидевшую Деда Мороза. Ну или живого ангела. Ужасно чесались руки их потрогать.

— Можно прикоснуться к ним? — затаив дыхание спросила я.

Син внимательно наблюдал за мной.

— Можно, — с какой-то странной интонацией ответил мой персональный Грех.

Я протянула руку. Перья на ощупь были мягкими. Жесткие маховые перья шли лишь снизу, а сверху были мягкие короткие перышки, гладить которые было сплошное удовольствие. Я заметила, как моего раба слегка потряхивает от каждого прикосновения и обеспокоенно спросила:

— Тебе больно?

Он тут же открыл глаза и замотал головой. Я убрала руку.

— Сядь на кровать, отклонись слегка назад и обопрись на руки.