Читаем Румпельштильцхен полностью

— У нас нет обоснования для этого, — ответил Кенион. — То, что он наврал тебе о том, когда все-таки он в самом деле приехал сюда, еще вовсе не означает, что оба убийства — его рук дело.

— Но ведь он узнал машину Мэттью, — возразил Блум. — Я знаю, что этот сукин сын и убил их обеих, я это чувствую.

— Тогда пойди к судье и скажи ему, что тебе нужен ордер на арест, на основании того, что ты это чувствуешь, — рассудительно сказал Кенион. — И к тому же ты даже не знаешь еще, где он вообще сейчас есть. И даже если случится чудо и тебе удастся заполучить ордер на его арест, который тебе, естественно, никто не даст без обоснования…

— Или хотя бы при отсутствии хотя бы разумных подозрений, — вставил Грегорио.

— Да уж, — вздохнул Блум.

— И даже если предположить, что ордер этот уже у тебя, то скажи мне на милость, где ты собираешься искать этого парня? А что если он направился через весь штат, а затем на юг, к Рифам, там, где он по идее и должен был проводить прошлый уикэнд. И очень возможно, что он мог пересесть где-нибудь там на яхту, и может статься, что сейчас он уже вышел в море и направляется куда-нибудь на Багамы или еще куда.

— Все чего я хочу и чего буду добиваться, так это заполучить его сюда, — снова заговорил Блум, — и задать ему несколько вопросов. Никто не станет лгать о том, где он был и что делал, если только у него не будет на то веских причин.

— Ты лучше судье об этом расскажи, — заметил Кенион.

— Нам известно его имя, теперь нам известно на чем он едет, мы думаем, что возможно это именно он убил двоих, но мы не можем арестовать этого ублюдка, — сказал один из находящихся в комнате детективов.

Я не был знаком с ним. Он был больше Блума, широкоплечий, с огромными и сильными руками. В тот момент он стоял и попивал кофе из бумажного стаканчика.

— Может быть он все-таки проедет где-нибудь на красный свет, — выдвинул предположение Кенион. — Полиция задержит его за это, и уж тогда мы привезем его сюда и…

— Нарушение чертовых правил дорожного движения, — сказал большой детектив, пожав плечами.

— Хотя я бы все же остановился на чем-нибудь из области судебно-наказуемых проступков, — заметил Блум.

— А какое количество «травки» считается уже составом преступления? — спросил я.

Большой детектив, который знал, кто я такой, но никак не мог взять в толк, по какому праву и что вообще я здесь делаю, взглянул на меня так, как будто я только что задал самый глупый вопрос из тех, что ему когда-либо приходилось слышать за все то время, что ему пришлось работать в полиции. Блум тоже посмотрел на меня, провел устало рукой по лицу, а затем переспросил у Кениона:

— А, Пит? Сколько это сейчас? Двадцать грамм?

— Двадцать грамм, — утвердительно кивнул Кенион.

— Раньше было только шесть, — сказал большой детектив. — Идиотский закон в наше время всегда стоит на стороне плохих ребят.

— А сколько это в «косячках»? — снова спросил я. — В двадцати граммах-то?

Блум снова посмотрел на меня и вздохнул. На часах было начала четвертого утра, все мы здесь присутствующие за эти полночи так и не сомкнули глаз, и теперь Блум наверное подумал, что вот, я тут болтаю разную чепуху, в то время как он сам пытается найти способ, как побыстрее арестовать и упрятать Маршалла за решетку.

— Пить? — устало сказал он. — Сколько «косяков» можно наделать из двадцати граммов?

— А я откуда знаю? — вопросом на вопрос ответил Кенион. — Пятнадцать-шестнадцать? А что?

— Маршалл говорил мне, что в машине у него есть целая дюжина, — пояснял я.

Блум снова посмотрел на меня. На этот раз он не вздыхал.

— На похоронах он предложил мне покурить, и сказал, что у него в машине есть еще дюжина.

— Так вот оно что, — Блум повернулся к Кениону. — Пит, слушай. Разве это не может послужить обоснованием для выдачи ордера на арест?

— А когда это было? — спросил Кенион.

— В прошлую среду.

— Слишком давно, — он покачал головой.

— Но ведь попытаться все же можно, — настаивал Блум.

— Но судье все равно обязательно захочется узнать, отчего это вдруг мы гоняемся по всему штату за какими-то дурацкими двенадцатью набитыми марихуаной сигаретами, речь о которых, к тому же шла в среду на прошлой неделе. ТЫ об этом-то хоть подумал?! — возразил ему большой детектив.

— А я и скажу ему, — настаивал Блум на своем. — Я скажу ему, что арест за хранение наркотиков это всего лишь для отвода глаз, что на самом деле все намного серьезнее.

— А может быть он и дат добро, — сказал Кенион, пожав плечами.

— Ага, все может быть, — согласился большой детектив.