Читаем Руфь полностью

– Даже не знаю, мэм, могу ли с вами поделиться. История не предназначена для ушей благовоспитанной молодой леди. Эта Руфь Хилтон была ученицей швеи в заведении моей золовки. Та держала в Фордеме первоклассную мастерскую и пользовалась покровительством богатых семейств. Так вот, эта ученица благодаря своей красоте вела себя крайне своевольно и дерзко. Каким-то образом ей удалось завлечь молодого джентльмена, и тот взял ее на содержание. Простите, мэм, что оскверняю ваши нежные ушки…

– Продолжайте, – пробормотала Джемайма, с трудом сдерживаясь от возбуждения.

– Больше почти ничего не знаю. Его матушка последовала за сыном в Уэльс. Это была очень религиозная леди из старинной богатой семьи. Конечно, несчастье сына ее потрясло, однако она добилась его раскаяния и увезла его в Париж, где, кажется, впоследствии умерла, но наверняка я не знаю, поскольку из-за семейных раздоров несколько лет не общалась с золовкой.

– Кто умер, – перебила Джемайма, – матушка молодого джентльмена или Руфь Хилтон?

– Боже мой, мэм! Умоляю, не путайте одну с другой. Конечно, умерла матушка, миссис… как бишь ее? А, вроде Беллингтон. Да, умерла леди.

– А что же случилось с другой? – уточнила Джемайма, не в силах произнести имя, так как мрачное подозрение укреплялось.

– С девушкой? Право, мэм, что же могло с ней случиться? Известно, что эти бедняжки падают все ниже и ниже! Да простит меня Господь, если слишком снисходительно говорю о порочных женщинах, которые навлекают позор на всех нас.

– Значит, больше о ней ничего не знаете? – дрожавшим голосом спросила Джемайма.

– Слышала, что из Уэльса она уехала вместе с другим джентльменом, которого встретила там, но не помню, кто мне об этом сказал.

Возникла небольшая пауза. Джемайма, обдумывая услышанное, внезапно осознала, что миссис Пирсон внимательно наблюдает за ней, но не с любопытством, а будто бы с новым пониманием. И все же она должна была задать еще один вопрос (вспомнив, что Леонарду уже исполнилось восемь), но постаралась говорить как можно равнодушнее:

– Как давно произошла вся эта история?

– Подождите, сейчас посчитаю. Дело было еще до моего замужества. Замужем я была три года, а дорогой Пирсон умер пять лет назад. Получается, что этим летом будет девять лет. Пожалуй, красные розы больше подойдут к цвету вашего лица, чем эти лилии, – заметив, что клиентка крутит шляпку на руке, хотя совсем ее не видит и о ней не думает, сказала модистка.

– Благодарю. Очень мило, но шляпа мне не нужна. Спасибо, что уделили мне время.

Коротко поклонившись, мисс Брэдшо покинула озадаченную модистку, выбежала из мастерской и быстро, с откуда-то вдруг взявшейся энергией зашагала по оживленной улице, но тут же, будто о чем-то вспомнив, развернулась и почти бегом направилась обратно – туда, откуда только что ушла.

– Передумала! – заявила, едва переступив порог, Джемайма. – Куплю шляпу. Сколько она стоит?

– Позвольте все-таки заменить цветы. Дело минутное, но сами увидите, что розы вам больше к лицу. В любом случае шляпка чудесная, – заметила миссис Пирсон, любуясь своим творением.

– Ах, какая разница? Впрочем, пожалуй, розы действительно лучше.

Взволнованная и явно с трудом сдерживавшая нетерпение, как показалось миссис Пирсон, клиентка наблюдала, как модистка умело и быстро меняет цветы.

– Кстати, – проговорила Джемайма, увидев, что работа подходит к концу и больше нельзя откладывать то, ради чего вернулась. – Не думаю, что папе понравится связь фамилии Денбай с той историей, что вы мне рассказали.

– Ради всего святого, мэм! Я слишком уважаю все ваше семейство, чтобы сделать что-нибудь подобное! Конечно, знаю, мэм, что не пристало подозревать леди в сходстве с той, что известна непристойным поведением.

– Я попросила бы вас вообще нигде не упоминать о каком-то сходстве, – подчеркнула Джемайма. – Ни с кем. Больше никому не рассказывайте то, что поведали мне.

– Право, мэм, даже не подумала бы о чем-то подобном! Мой бедный муж смог бы подтвердить, что, когда есть что скрывать, я умею молчать.

– Ах, миссис Пирсон! – воскликнула Джемайма. – Здесь нечего скрывать, просто не надо об этом говорить.

– Ни за что не произнесу ни слова, мэм, можете не сомневаться.

На этот раз, выйдя из салона, Джемайма направилась не домой, а за город, в холмистое предместье. Она смутно вспомнила, как утром сестры спрашивали матушку, нельзя ли пригласить на чай миссис Денбай и Леонарда. Как же она сможет смотреть на Руфь, почти не сомневаясь, что она и есть та порочная девица?