Руфь вздрогнула, заметив, что мистер Донн не оставил вопрос без внимания. Она не подумала, что он принял мальчика за взрослого мужчину и испытал укол ревности.

– Кто такой Леонард? – спросил он у стоявшей рядом девочки, чьего имени не знал.

– Сын миссис Денбай, – ответила Мери.

Под каким-то предлогом джентльмен приблизился к Руфи и уже ставшим ненавистным вкрадчивым голосом проговорил:

– Наш сын!

По бледному окаменевшему лицу, по дикому ужасу в полных мольбы глазах, по судорожному дыханию мистер Донн понял, что наконец-то нашел заклинание, способное заставить ее выслушать.

<p>Глава 24</p><p>Встреча на берегу</p>

«Он заберет у меня сына! Отнимет моего ребенка!» – эти слова звучали в сознании Руфи подобно погребальному звону. Казалось, участь ее решена: ее разлучат с Леонардом! Она была твердо убеждена – хотя не знала, на чем убеждение основано, – что ребенок (неважно, законный или нет) по закону принадлежит отцу. А Леонард к тому же выглядел отпрыском благородных кровей. Каждый мужчина с гордостью назвал бы его своим сыном. Она многое отдала бы за возможность холодно и бесстрастно обсудить ситуацию с тем, кто способен предоставить надежную информацию и помочь сделать правильные выводы. А пока круглые сутки в голове крутилась одна и та же страшная мысль: «Он отнимет у меня ребенка!» Во сне Леонарда увозили в неведомую землю, куда она не могла за ним последовать. Иногда он сидел в проносившемся экипаже рядом с отцом и улыбался в ожидании предстоящих удовольствий, а порой протягивал руки и молил о помощи, которую она не могла дать. Руфь не понимала, как проживала день за днем; тело привычно двигалось и привычно действовало, хотя душа рвалась к сыну. Однажды она решила написать мистеру Бенсону, чтобы предупредить о грозившей опасности, но вскоре отказалась от мысли напомнить о ситуации, уже много лет погребенной в молчании. К тому же не хотелось вызывать в семье тревогу и разногласия. Когда-то мистер Бенсон настолько откровенно выражал гнев к изменнику, что вряд ли смог бы промолчать сейчас. Скорее всего, он откажется помогать в выборах и проявит открытое противостояние. Мистер Брэдшо разгневается, и разразится буря, одной мысли о которой Руфь избегала со всей трусостью измученного недавней борьбой сердца. Душевные страдания не прошли бесследно.

Однажды утром спустя три-четыре дня после отъезда джентльменов Руфь получила письмо от мисс Бенсон. Чтобы открыть его, потребовалось призвать на помощь все мужество и силу воли. Наконец она справилась с собой, прочитала и узнала, что с Леонардом все в порядке. Самое страшное, что с ним приключилось, это несколько царапин на руке, полученных во время поисков в саду любимого алебастрового шарика. Письмо миссис Бенсон оказалось весьма пространным (она всегда излагала мысли в форме дневника) в понедельник мы делали то-то и то-то, во вторник то-то и то-то. И так далее. Руфь быстро пробежала взглядом страницу. Да, вот оно! Слабое сердце, крепись!