Читаем Ртуть и соль полностью

– Все – лишь плод нашей фантазии. Ты застряла в этом болоте из маний и фобий, и рядом не оказалось того, кто мог бы вырвать тебя. Но я пришел. Возможно, пришел только ради этого. Я не знаю, что будет со мной, когда мы проснемся. Я не знаю, будем ли мы помнить об этом, не знаю, чей это сон, твой или мой. Но я абсолютно уверен в том, что это сон. И я могу это доказать.

Алина отворачивается, глядя в темноту за окном.

– У меня три доказательства. Первое – картина в доме Д. Я не видел ее, но знаю, в какой ипостаси ты предстала на ней. Венера Вертикордия. Яблоко, стрела и обнаженная грудь. Леди Лилит для Рейга – недоступная, высшая ипостась женщины. Для тебя Аридон Рейг был воплощением мужчины как такового – эгоиста, гедониста и сластолюбца, способного лишь на бессмысленное раскаяние. Для Леклиджа – Сибилла, пророчица. Леклидж – воплощение умного, сильного, всезнающего мужчины. Мужчины-отца. Выше него может быть только пророчица – знание божественное всегда превалирует над знанием земным. И наконец Д. У него могла быть только Венера, ибо Д был мужчиной-образом, воплощением романтической мечты. Физически недостижимым и умственно непознаваемым, но в итоге – подчиненным идеалу женской красоты. Потому третий образ – это образ всепобеждающей власти любви.

Алина улыбается. В этой улыбке – превосходство, снисхождение к наивным рассуждениям. Сол старается не обращать внимания. Ему все еще нехорошо от потери крови, но адреналин, кажется, добавляет ему сил.

– Доказательство второе: Анна Лоэтли. Ты никогда не рассказывала мне и не писала об этом в дневнике. Ты говорила о Вилкоге, третьем адепте Арканы, сильнейшем из трех, и о его лучшем творении. Сейчас я расскажу тебе о трех колдунах и их творениях – то, о чем я не мог узнать ниоткуда. Первый и сильнейший – Амад Вилког. Его творение – Анна Лоэтли, женщина-кукла. Странная пародия на Суок Юрия Олеши, замешанная на образах героинь Джейн Остин. Я не знал, что это кукла, но догадался, когда ты сказала. Теперь я понял, почему у нее была такая холодная кожа. И почему она казалась такой… особенной. Хотя, если честно, я думал, что она лесбиянка.

Сказанное звучит как шутка, неуместная и глупая, но все-таки немного снижает общее напряжение. Сол и Алина улыбаются друг другу, но в глазах женщины все еще стоит напряжение. Эд сдерживает вздох: это Алина, она такая всегда. Всегда колеблющаяся и всегда упрямая. Он продолжает:

– Творение Леклиджа – Аридон Рейг. Скульптура, шедевр телесного и духовного, сотканный из живой плоти, чувств и мыслей. И одновременно – вызов закрепощенному, агонизирующему обществу, одновременно консервативному и стремительно меняющемуся. Спорить готов, для Леклиджа Рейг – воплощение противоречий Олднона. Так же, как Дориан Грей был таким воплощением для Уайльда.

Сол умолкает, переводя дух. Алина молчит, неотрывно глядя в окно.

– Я думаю, у каждого колдуна есть высшее творение, Magnum Opus. Это – смысл его служения Аркане, возможно даже, смысл жизни. Прекрасная концепция. Должна быть такая цель и у Д. Но мне кажется, он не успел ее воплотить, только стоял на пути к ней. Так ведь?

– Нет, – Алина качает головой, не поворачиваясь к мужу. – Д не разделял этой философии. Из-за этого он поссорился с Леклиджем, даже попытался подставить своего учителя. Если бы все получилось, Леклидж сейчас гнил бы в застенках у Лэбба. Д видел в Аркане иное предназначение. Не хранитель возвеличивает Аркану, а Аркана возвеличивает хранителя. Как бы иначе он стал лордом-хранителем?

– Мне казалось, его путь к власти проходил через другое место…

– Не паясничай. Ты обещал третье доказательство.

Сол какое-то время молчит. Они подошли к финалу. Все это время он действовал интуитивно, следуя не фактам, а ощущениям. Если происходящее вокруг – только сон, то именно такой путь и является верным. В реальности бытие определяет сознание. Во сне сознание властвует над бытием. Он набирает в грудь воздуха и произносит – чеканно, коротко:

– Рипперджек. Он не убьет нас.

Алина фыркает:

– Это не доказательство! Я только что говорила тебе то же самое!

– Он не убьет нас не потому, что мы бессмертны. Хотя в общем-то причина именно такая… Он не убьет нас потому, что он – это ты, Алина. Это твое воплощение, деструктивное, хищное, ретроградное. Часть не может убить целое, не убив себя. А себя он убить не может.

Эд замолкает, ожидая ответа. Алина какое-то время молчит, потом поворачивается к нему. В уголках глаз блестят слезы: