Читаем Рожденный бежать полностью

Даже сейчас, когда интернет, оплетя весь мир, превратил его в одну большую деревню и можно легко проследить за тем, что творится на заднем дворе у кого-то с другого конца страны, не расстающиеся с традициями тараумара такие же призрачные, какими были четыре сотни лет назад. В середине 1990-х годов экспедиционная группа продвигалась в глубь Барранкаса, как вдруг их охватило пугающее ощущение, что за ними следят невидимые глаза.

«Наш небольшой отряд брел много часов, не встречая на пути никаких следов человека, — писал один из членов экспедиции. — И вот в самом центре каньона мы услышали барабанное эхо. Вначале их простые ритмичные удары были еле слышны, но постепенно набирали силу. Звуки отражались от каменных стен каньона, так что совершенно невозможно было определить ни число барабанов, ни где они. Мы обратились к проводнице с вопросом.

— Кто его знает? — сказала она. — Тараумара нельзя увидеть, пока они сами этого не захотят».

Когда мы отъезжали от дома, загрузившись в надежный с виду полноприводный пикап Сальвадора, высоко в небе светила полная луна, а к восходу солнца, оставив мощеную дорогу далеко позади, мы уже тряслись по грунтовке, напоминавшей русло узкой извилистой речушки. Наш пикап, с трудом и диким скрежетом двигаясь на самой низкой передаче, испытывал бортовую и килевую качку и более походил на грузовое суденышко, вышедшее в море в шторм.

Я все время пытался определить наше местоположение, глядя на компас и карту, но зачастую не мог понять действий Сальвадора: то ли он делает обдуманный поворот, то ли совершает обходной маневр, стараясь объехать упавший валун. Вскоре уже не имело значения, где мы. Все вокруг говорило о том, что мы в неизведанном мире. Мы по-прежнему двигались по извилистому узкому коридору среди деревьев, хотя на карте не было отмечено ничего — один сплошной девственный лес.

Сальвадор указал на окружавшие нас холмы и выразительно покрутил перед собой указательным пальцем: марихуаны тут пруд пруди…

По причине своей недоступности для полиции в Барранкасе прочно обосновались два конкурирующих между собой картеля наркоторговцев: «Лос-Зетас» и «Нью бладз». Оба картеля были укомплектованы бывшими военнослужащими из армейских частей особого назначения и отличались крайней жестокостью. «Зеты» славились тем, что окунали несговорчивых копов в бочки с горящим дизельным топливом и бросали захваченных конкурентов в клетку с голодным бенгальским тигром — тигр служил и своеобразным талисманом банды. Когда жертвы переставали кричать, их обгоревшие (или изгрызенные) головы осторожно отрезали и собирали, дабы потом использовать в качестве средств маркетинга. Картели обожали метить свои территории таким, к примеру, манером: насадив на колья головы двух полицейских, они поставили их как-то перед зданием администрации провинции, сопроводив зрелище надписью по-испански: «Наука для неуважительных». Позже, в том же месяце, пять голов выкатили на танцплощадку переполненного ночного клуба. Но целых шесть трупов за неделю было, пожалуй, слишком даже для этих мест, у подножия Барранкаса.

Сальвадора все это не волновало. Продолжая беспечно крутить баранку, он резво трюхал по узкой лесной дороге и, невероятно фальшивя, гортанным голосом распевал что-то о занудной девице Марии. Вдруг песня резко оборвалась. Сальвадор выключил плеер и уставился на красный «додж» с закопченными до черноты стеклами, который неожиданно возник в облаке пыли прямо перед нашим капотом.

Наркокурьеры! Сальвадор, потихоньку взяв вправо, бочком подобрался к краю обрыва и еще больше отпустил педаль газа, почтительно сбрасывая скорость, уступая большому красному «доджу» каждую пядь дороги, какую он только мог позволить себе освободить.

«Можете не беспокоиться, — пытался сообщить он своими манипуляциями. — У нас тут свои дела, без наркоты, и вам незачем останавливаться». Поскольку что, собственно, мы бы сказали, если бы они высыпали из машины, требуя, чтобы мы, глядя в дула их штурмовых винтовок, четко и внятно объяснили им, какого черта делаем здесь, в этой дыре, в сердце мексиканского царства марихуаны…