Читаем Рожденный бежать полностью

Сальвадор занялся самобичеванием? Он чересчур разволновался и нарушил главное правило этикета тараумара. А по правилам, прежде чем приблизиться к их пещере, надо сесть на землю на некотором расстоянии от входа и ждать. Потом повернуться и некоторое время смотреть в другую сторону, будто вы от нечего делать просто шли мимо. Если кто-то появится и пригласит вас в пещеру — отлично, если нет — вставайте и уходите. Нельзя подходить прямо к входу вот так, как это сделали мы. Тараумара предпочитают объявляться только в том случае, если они сами решат так, а глазеть на них без приглашения — это все равно что без стука входить к человеку, который моется в ванной.

К счастью, Арнульфо оказался из тех, кто склонен легко прощать. Через несколько минут он вернулся с корзиной сладких лаймов. Мы пришли в неудачный момент, объяснил он: все семейство его нездорово. Грипп! А фигура за хижиной — его старший брат Педро, которого так нокаутировала лихорадка, что он даже не может встать. Но тем не менее Арнульфо предложил нам отдохнуть. — Садитесь, — сказал он.

Отыскав хоть какое-то подобие тени, мы разлеглись на голой земле и принялись чистить лаймы, глядя на бурлящую реку. Пока мы поглощали сочные фрукты, громко причмокивая и выплевывая косточки в грязь, Арнульфо сидел и молча смотрел на воду. Время от времени он поворачивался и бросал на меня испытующий взгляд. Он ни разу не спросил, кто мы такие и зачем пожаловали, — видимо, хотел сам разгадать эту загадку.

Я старался не пялиться на него, хотя мне было довольно-таки трудно отвести глаза от такого симпатичного парня. Смуглая, глянцевая, словно отполированная кожа лица; выразительные темные глаза, в которых отражались невероятное достоинство и уверенность в себе, сверкали из-под челки стриженных под горшок черных как смоль волос. Он напомнил мне ранних «Битлов». Я не оговорился: именно сразу всех ранних «Битлов», «спеченных» в одну искусную, радостную, сдержанно прекрасную композицию, олицетворяющую дикую, неуемную силу. На нем был обычный наряд тараумара: короткая, до бедра, юбка и огненно-красная туника — пышная, как блуза пирата. При каждом движении мышцы его ног смещались и перекатывались, словно жидкий металл.

— А знаешь, мы уже встречались, — сказал ему Сальвадор по-испански.

Арнульфо кивнул.

Три года подряд он за несколько дней пешком по каньонам добирался до Гуачочи. В этом ежегодном открытом соревновании по бегу мерились силами тараумара со всех Сьеррас плюс маленькая горстка мексиканских бегунов, готовых испытать свои ноги и счастье, состязаясь с членами племени тараумара. Три года подряд побеждал Арнульфо. Титул победителя перешел к нему от брата Педро, а второе и третье места заняли его двоюродный брат Авеладо и муж сестры Сильвино.

Сильвино был странный тип: тараумара, распятый между старым миром и новым. Много лет назад брат во Христе, который руководил маленькой школой для тараумара, увез Сильвино в Калифорнию на соревнования по марафонскому бегу. Сильвино одержал победу и вернулся домой с деньгами. Их хватило на покупку старенького пикапа, пары джинсов и сооружения нового крыла для здания школы. Грузовичок Сильвино держал на вершине каньона, на плато, изредка поднимаясь наверх, чтобы скатать в Гуачочи. Но даже найдя верный способ зарабатывать наличные деньги, он больше никогда не участвовал в состязаниях.

Если рассуждать с точки зрения остальной части планеты, жизнь тараумара полна противоречий: они сторонятся чужих, но испытывают острый интерес к окружающему. Пожалуй, смысл в этом есть: если вам нравится бегать на сверхдлинные дистанции — должно быть, заманчиво вырваться на свободу и выяснить, куда и как далеко сумеют донести вас ваши ноги. В 1983 году в Канзасе обнаружили женщину из племени тараумара в развевающихся национальных юбках, которая бродила по улицам маленького городка; следующие двенадцать лет она провела в психиатрической больнице, пока наконец социальный работник не догадался, что она говорит на забытом языке, а не несет тарабарщину.

— Вы когда-нибудь участвовали в состязаниях по бегу в Соединенных Штатах? — спросил я Арнульфо.

Тот продолжал чавкать лаймами и выплевывать семена. Через некоторое время пожал плечами.

— А снова бегать в Гуачочи собираетесь? Чавк. Чавк. Пожимание плечами.

Теперь-то я понял, что имел в виду Карл Лумхольц, когда говорил, что мужчины-тараумара так застенчивы, что, если бы не пиво, племя бы вымерло. «Как ни неправдоподобно это может прозвучать, — поражался Лумхольц, — но я утверждаю, что в обычной жизни нецивилизованный тараумара слишком скромен и застенчив, чтобы настаивать на своих супружеских правах и привилегиях, и что главным образом при помощи пива эти состязания не только не прекращаются, но и расширяются». Перевод: мужчины-тараумара не могут даже собраться с духом и заняться любовью с собственными женами, если не утопят свою робость в домашнем пиве.