Читаем Рождение бомбы полностью

Для этого были достаточно веские причины, так как интерес Хэнки к урановой бомбе простирался значительно дальше, чем многие подозревали Более десяти лет назад, во время его длительного пребывания секретарем комитета имперской обороны, однажды на одном из банкетов в Королевском обществе у Хэнки состоялся разговор с Резерфордом. Как потом говорил Резерфорд, необходимо было объяснить нечто важное молодому человеку. Проводимые им эксперименты с ядерными превращениями, сказал Резерфорд, могли в один прекрасный день обернуться делом огромной важности для обороны страны. Он не мог тогда знать, каким именно образом это произойдет (следует помнить, что до конца своей жизни Резерфорд публично высмеивал идею о возможности использования ядерной энергии), но какое-то внутреннее чутье подсказывало ему, что кто-то должен, как он выражался, «держать ухо востро».

«Мы получили доклад в конце августа.— писал Хэнки в своем письме в «Таймс».— Создали специальную комиссию пол моим председательством, заслушали многих знаменитых ученых, включая и тех, кто был назван в отчете мистера Черчилля. и некоторых других, и еще до конца сентября мы уже представили свой доклад, выяснив некоторые сомнительные моменты и подтвердив осуществимость проекта».

Рекомендация, направленная Джону Андерсону, лорду - президенту совета, отвечавшему за работу научно-консультативного совета, сводилась к тому, что Британия должна создать бомбу раньше немцев. Однако незадолго до этого Джон Андерсон уже получил инструкции относительно ядерного Оружия прямо от премьер-министра. Черуэлл в августе доложил Черчиллю о докладе «Мауд Комитти», подчеркнув достижение «существенного прогресса»: теперь есть обоснованная вероятность изготовить бомбу еще до конца войны. Черчилль, действуя со своей обычной быстротой, передал вопрос в комитет начальников штабов 30 августа 1941 г. с запиской, которая гласила: «Генералу Исмэю для комитета начальников штабов. Хотя я лично вполне удовлетворен существующими взрывчатыми веществами, мне кажется, мы не должны все же отказываться от возможностей усовершенствования, и поэтому я думаю, что следует принять меры в духе предложений лорда Черуэлла и ответственным от кабинета министров следует быть сэру Джону Андерсону». Начальники штабов рекомендовали немедленные действия, так как им, довольно естественно, всегда улыбалась перспектива повышения мощности взрывчатки.

Сначала может показаться странным, что Черуэлл, скептицизм которого в отношении бомбы не проходил до тех пор, пока она не показала себя в работе, с такой готовностью советовал продолжать ее разработку. Это, однако, означало бы неверное толкование обстановки, как она выглядела в июле и августе 1941 г. Русские, казалось, не выдерживали германских атак. В течение нескольких месяцев не только основная часть Европы, но также и большая часть Азии могла оказаться под контролем противника. При таких обстоятельствах было бы бесполезно разбазаривать людские резервы, деньги и материалы на изготовление оружия, которое могло и не иметь решающего влияния на войну. Но если бы урановая бомба сработала, то ее эффект был бы решающим. Конечно, это был риск, но Черуэлл считал его оправданным и советовал продолжать работы.

Поэтому в начале сентября решение вопроса о том, каким образом можно обеспечить выполнение планов «Мауд Комитти», было направлено Андерсону. Несколько позже, в том же месяце, научно-консультативный комитет рекомендовал, чтобы опытный завод по производству урана-235 был построен в Англии, а завод промышленного масштаба — в Канале. Было, правда, не совсем ясно, как поступить с реактором. ИКИ еще верила в то, что ей будет разрешено забрать Халбана, а возможно, и других работников кембриджского коллектива: она думала о координации всех работ по ядерной энергии В конце сентября ИКИ начала приготовления к формированию руководящего органа для создания проекта реактора. После серии встреч 15—17 октября между Джоном Андерсоном, Эдвардом Эпплтоном — секретарем департамента научных и промышленных исследований (ДНПИ) — и представителями ИКИ была утверждена схема проекта, которую требовалось уточнить через аппарат ДНПИ Мак-Гоун был информирован о том, что, в то время как ИКИ могла бы заниматься выполнением правительственных заказов, связанных с проектом бомбы, работа над проектом реактора оставалась бы под правительственным наблюдением. Такое решение клало конец всяким надеждам на то. что ИКИ сможет заниматься разработкой проблемы ядерной энергии.