Читаем Российские оригиналы полностью

Но тот же Георгий, тиран семьи и невольник чести, однажды проявил себя героем. Горел сарайчик у нас во дворе, а над сарайчиком дерево, а на дереве орала кошка, погибая от ужаса, жара и дыма. И Георгий поступил как истинный вахлак, одна из главных особенностей которого — действовать по первому побуждению души. Он побежал за длинной лестницей — и полез спасать кошку. Долез до неe — и пополз по длинной ветке, чтобы спрыгнуть за пределами огня. Ветка обломилась, Георгий упал, придавив при этом до смерти кошку, ушибся головой, — кто ещe на такое способен?

Сын его сейчас уже подрос и тоже стал полноценным вахлаком, у них происходят с папашей громкие споры и даже родственные драки. Но, как подлинные вахлаки, они после этого обязательно мучаются угрызениями совести, они пьют мировую, они целуются разбитыми губами, морщась при соприкосновении…

Вот поэтому-то мне и жаль, что уходит этот тип, а уйдeт он, на мой взгляд, всe из-за того же наступления мировых стандартов. Вахлачество, само собой, никогда не переведeтся, но сами вахлаки в открытом и чистом виде исчезнут. Станут они, как это в цивилизованном мире водится, тиранить жену свою шeпотом, сына терзать тишком-молчком, не веля и ему кричать, мимо меня, писаки несчастного, пройдут с затаeнной брезгливостью — и даже видимость уважения изобразят, от чего меня тоска загложет. А будучи политиками, приобретут интернациональный лоск, зато уж никогда не брякнуть им от чистого сердца, не сморозить, не отчебучить: за каждое слово будут ответственность по полной программе нести, — незавидна их доля!

И, увидя погибающую кошку, обыватель не полезет еe спасать — не потому, что не жаль, а потому, что побоится, как бы его нерассудительным вахлаком не назвали, вахлак же, пока он жив ещe, чужих мнений не стесняется, он не боится вообще ни чeрта в ступе, ни ангелов вкупе. Обыватель благопристойно пойдeт спасательную службу по телефону вызывать — и сгорит кошка, как пить дать, сгорит!

Исчезнет вахлак — или уйдeт в глубокое подполье, но скрытый вахлак — не вахлак, ибо по первому значению у В. И. Даля это: «волдырь, желвак, шишка», то есть — вещь заметная!

Вот поэтому я, когда вижу и слышу, как волокут вахлака Георгия милиционеры по наветам дураков-соседей, тащут его под белы руки охолонуть в участке, я мысленно шепчу: «Держись, Георгий, не теряй своеобразия, на тебя — надежда!». Мысленно шепчу, а не вслух, поскольку сам я, увы, начал стесняться собственного вахлачества, отравленный поганым мировым, якобы цивилизованным стандартом!

Под буквой Г. в этой маленькой энциклопедии оригинальных российских типов, создавших нашу эпоху, чтобы со славой исчезнуть, несомненно должен был значиться, по мысли и предположению автора, — ГРАЖДАНИН.

Уникальность этого типа в России нашего времени очевидна без объяснений.

Очевидна и двойственность самого слова. С одной стороны, даже малолетка у нас знает, что все вокруг очень долго были товарищи, а гражданами назывались лишь в случае уголовного преследования. Со стороны другой, школьная программа с малолетства же накрепко вдолбила в нас фразу хорошего поэта Некрасова, что «поэтом можешь ты не быть, но Гражданином быть обязан», которую мы, политически и социально сметливые, понимали правильно: не только поэтом можешь ты не быть, ты можешь вообще быть никем, но при этом обязан всe-таки быть Гражданином!

Девиз простого, но граждански совестливого человека 19-го века «грешный я человек, а в Бога верую!» сменился на — нет, не на другой, оформленного девиза так и не получилось, но если бы сформулировать, то: «грешный я человек, а в коммунизм верую!». Сейчас вместо «коммунизма» истинный гражданин поставит «капитализм», или «будущее», или «Россию», а кто совсем уж душой широк — «человека»!

Гражданин по-нашему, по-российски, это тот, кто верует в будущее Отечества и пользу оного выше личной пользы полагает. (Вы скажете: по-немецки, что ль, или по-японски гражданин — иное? Да, иное, не в обиду им будь сказано. По-ихнему — настоящий гражданин это тот гражданин, который во всeм исполняет свой гражданский долг: честно работает, платит налоги, не совершает противозаконных поступков, то есть там это понятие государственно-обиходное, у нас же в него всегда вкладывался смысл высокого максимализма.)

Но, хоть автор уличeн и в фантазировании, и даже — некоторыми недоброжелателями — в привирании, на одно он никогда не мог пойти: на прямой подлог. Никогда он не писал о том, чего вовсе не было, никогда не рождались фантазии его из голого воздуха!

Поэтому, прежде чем описать этот тип, я должен был запастить фактическим материалом.