Читаем Ромул полностью

Прежде, троянский мой гость, погляди на утёс тот нависший:Видишь, — отброшены вдаль обломки скал, и покинутДом на склоне горы, и с откоса осыпались камни.Там пещера была, и в глубинах её недоступныхПрятался Как-полузверь и скрывал от света дневногоГнусный свой лик. У пещеры его увлажнённая тёплойКровью дымилась земля, и прибиты над дверью надменнойГоловы были мужей, осквернённые гноем кровавым.Чудище это Вулкан породил, — потому-то из пастиЧёрное пламя и дым изрыгал великан кровожадный.Время, однако, и нам принесло желанную помощь,Бога к нам привело. Появился мститель великий:Подвигом гордый, сразив Гериона трёхтелого в битве,Прибыл в наш край победитель Алкид и добычу, ликуя, —Стадо огромных быков — вдоль реки он гнал по долине.Кака неистовый дух соблазняло любое злодейство,Хитрость любая; не мог он и тут удержаться от козней:Самых прекрасных быков четырёх увёл он из стада,Столько же телок украл, отобравши самых красивых.Но, чтобы след их прямой похитителя тотчас не выдал,Чтобы указывал он в обратную сторону, — вёл ихДерзкий разбойник за хвост, и упрятал в недрах пещеры.Ищущим путь указать не могли никакие приметы.С пастбища тою порой погнал Юпитера отпрыскСытое стадо своё, чтобы дальше в дорогу пуститься.Тут замычали быки, огласив призывом протяжнымРощи окрест, и с холмов побрели они с жалобным рёвом.Голос в ответ подала из пещеры глубокой корова,Сделав напрасными вмиг сторожившего Кака надежды.Гневом вспыхнул Алкид, разлилась от обиды по жиламЧёрная желчь; узловатую он хватает дубину,Мчится по склонам крутым к поднебесной горной вершине.Тут-то впервые мы все увидали испуганным Кака:Бросился тотчас бежать в испуге он прямо к пещере,Эвра быстрей полетел, словно выросли крылья от страха.Цепи железные он оборвал, на которых над входомКамень тяжёлый висел, прилаженный отчим искусством,Глыбою дверь завалил и в пещере запёрся прочно.Но приближался уже, скрежеща зубами свирепо,Славный тиринфский герой и рыскал яростным взоромВ поисках входа везде. Обежал он, гневом пылая,Трижды весь Авентин, понапрасну трижды пыталсяКамень-затвор отвалить и садился трижды, усталый.Глыба кремня на хребте над пещерой Кака стояла,Между утёсов крутых выдаваясь острой вершиной;Там, как в удобном дому, гнездились гнусные птицы.Влево клонилась она, над рекой нависая высоко, —Справа налёг Геркулес и скалу расшатал, обрываяКорни в недрах горы, и, со склона обрушившись, глыбаПала; паденье её отдалось словно громом в эфире,Дрогнули берег и дол, и поток отхлынул в испуге.Кака подземный чертог открылся взору Алкида,Новый провал обнажил глубины тёмной пещеры, —Так разверзает порой напор неведомой силыПропасть в толще земной, и богам ненавистное царствоВзору является вдруг в глубине зияющей бездны,И от проникших лучей трепещут бледные маны.Вор, застигнут врасплох внезапно хлынувшим светом,Заперт в полой скале, метался с воем истошным;Стрелами сверху его осыпал Геркулес и любоеВ ход оружье пускал — и огромные камни, и сучья.Видит Как, что ему от погибели некуда скрыться;Начал он дым изрыгать из пасти, — дивное дело! —Всё своё логово мглой непроглядной наполнил поспешно.Зренья героя лишив, сгустилась под сводом пещерыДымная тьма — лишь порой прорезал её пламени отблеск.Тут не стерпел Геркулес и в провал, огнём полыхавший,Прыгнул стремглав — туда, где сильней колыхался волнамиДым, где чёрный туман по пещере бурно клубился.Кака во тьме он настиг, изрыгавшего дым бесполезный,Крепко руками обвил, и прижал, и сдавил его, так чтоВылезли тотчас глаза, пересохло бескровное горло.Двери сорвав, отворил Геркулес пещеру злодея,Небо увидело вновь похищенный скот (отпиралсяВор понапрасну) и труп безобразный, который АлкидомЗа ноги вытащен был. А мы, наглядеться не в силах,Страшным дивимся глазам и мохнатой груди полузверя,Смотрим в раскрытую пасть, из которой не бьёт уже пламя24.
Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

100 великих казаков
100 великих казаков

Книга военного историка и писателя А. В. Шишова повествует о жизни и деяниях ста великих казаков, наиболее выдающихся представителей казачества за всю историю нашего Отечества — от легендарного Ильи Муромца до писателя Михаила Шолохова. Казачество — уникальное военно-служилое сословие, внёсшее огромный вклад в становление Московской Руси и Российской империи. Это сообщество вольных людей, создававшееся столетиями, выдвинуло из своей среды прославленных землепроходцев и военачальников, бунтарей и иерархов православной церкви, исследователей и писателей. Впечатляет даже перечень казачьих войск и формирований: донское и запорожское, яицкое (уральское) и терское, украинское реестровое и кавказское линейное, волжское и астраханское, черноморское и бугское, оренбургское и кубанское, сибирское и якутское, забайкальское и амурское, семиреченское и уссурийское…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии
Актерская книга
Актерская книга

"Для чего наш брат актер пишет мемуарные книги?" — задается вопросом Михаил Козаков и отвечает себе и другим так, как он понимает и чувствует: "Если что-либо пережитое не сыграно, не поставлено, не охвачено хотя бы на страницах дневника, оно как бы и не существовало вовсе. А так как актер профессия зависимая, зависящая от пьесы, сценария, денег на фильм или спектакль, то некоторым из нас ничего не остается, как писать: кто, что и как умеет. Доиграть несыгранное, поставить ненаписанное, пропеть, прохрипеть, проорать, прошептать, продумать, переболеть, освободиться от боли". Козаков написал книгу-воспоминание, книгу-размышление, книгу-исповедь. Автор порою очень резок в своих суждениях, порою ядовито саркастичен, порою щемяще беззащитен, порою весьма спорен. Но всегда безоговорочно искренен.

Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Документальное