Гари решил лететь в Великобританию со своими тремя товарищами, тоже сержантами. Они были молоды, еще не успели побывать на поле боя и, как и он, не желали смириться с поражением. Кроме того, Гари был евреем, а потому ему следовало как можно скорее покинуть Францию, где воцарилось вишистское правительство, а иммигранты-евреи уже были заключены в концентрационные лагеря. Если в 1945 году мир был шокирован, узнав о существовании лагерей смерти, то в Германии начиная с 1934 года ни для кого не являлось секретом, что местные евреи стали жертвой расистских нюрнбергских законов. Страна пережила «хрустальную ночь» — ночь погромов, а противников нацизма и евреев заключали в концлагерь в Дахау. Садясь в самолет, Гари со слезами на глазах думал о матери, старой больной еврейской женщине, которая теперь осталась совсем без средств к существованию…

Выступление де Голля 18 июня 1940 года на BBC.

Один из его товарищей провел в небе в общей сложности триста часов. Когда все заняли места для пробного полета, к самолету на велосипеде подъехал человек и сообщил, что Гари просят срочно подойти к телефону. Ромен сказал друзьям, чтобы испытательный полет проводили без него, сел на велосипед и поехал. Звонила Мина, которая среди военной неразберихи сумела наконец найти сына. Это был последний разговор Ромена с матерью…

Текст обращения де Голля от 18 июня.

Самолет Den тем временем поднялся в воздух, но внезапно загорелся и рухнул на землю. Погибли все, кто был на борту.

На телефонной станции в Мериньяке Ромен встретил сержанта Дюфура, выражение лица и поведение которого отличались одновременно развязностью и возмущением, — вероятно, прототип Мореля из «Корней неба».

Потом Гари долго бродил по базе в поисках самолета, чтобы улететь в Англию, но многие пилоты, стоило ему заговорить об этом, грубо отказывали. Трое из них даже пригрозили заявить на Гари, разбили ему нос и губу и вылили на голову банку пива. «Моя голова разламывалась от боли, я то и дело вытирал кровь со рта и из-под носа, меня постоянно тошнило».

Те, кто сочувственно относился к Гари, отвечали, что Франция продолжит войну в Северной Африке под командованием генерала Ногеса и лететь нужно в Марокко, а не в Великобританию. Но автоцистерна с горючим надежно охранялась сенегальскими солдатами.

Описывая это событие в «Обещании на рассвете», Ромен Гари изображает себя «одержимой марионеткой», говорящей голосом Мины Овчинской, и только потому он был полон решимости продолжить борьбу.

Вряд ли можно утверждать, что Мина Касев наказала сыну воевать в Англии после поражения Франции. Но Гари вообразил себе, что именно это и было. Возможно, он полагал, что может достойно почтить память матери, только несколько «подправив» действительность. Так создаются легенды. Тем не менее сохранилось недатированное письмо Мины к Ромену, которое раскрывает ее отношение к происходящему:

Благословляю тебя и клянусь, что ты меня не опечалил, не огорчил своим отъездом. Да ты никогда

меня не огорчал, наоборот, только радовал.

Будь тверд и мужествен.

«Будь тверд и мужествен» — цитата из Библии, смысл которой в том, что Бог помогает лишь тем, кто хранит верность Закону. Этот завет Бога — «рак хазак ве-эмац» — передает Моисей, умирающий в двух шагах от Земли обетованной, Иисусу Навину, назначая его своим преемником^{259}.

Будьте тверды и мужественны, не бойтесь, не ужасайтесь и не страшитесь, ибо Господь Бог твой сам пойдет с тобою и не отступит от тебя и не оставит тебя^{260}.

26

Гари был согласен с мнением тех, кто полагал, что война продолжится в Северной Африке. Получив приказ лететь в Мекнес (Марокко), он немедленно отправился из Мериньяка в Саланку, где был уже вечером. Но выяснил, что торопился зря: в любом случае взлет запретили. Предыдущие приказы были отменены новым начальством, которое держало под контролем все полеты в направлении африканского континента. Двадцатого июня 1940 года на восходе Гари, по-прежнему убежденный, что действует по могущественной воле Мины и полный решимости защищать Францию, хотя она и не признала его своим гражданином, вместе с младшим офицером Делаво поднялись в воздух на борту Potez в надежде достигнуть Алжира. Если принять во внимание технические характеристики самолета, теоретически это было невозможно. Но Ромен твердо верил, что человеческая жизнь — произведение искусства, а его судьба должна воплотить, по его собственному выражению, happy end жизни его матери, и потому не сомневался в благополучном исходе предприятия.