Читаем Ромен Гари, хамелеон полностью

Ваша депеша от 14 февраля.

В ответ на вашу депешу, касающуюся Романа Касева, попадающего под действие закона от 22 июля 1940 года, имею честь доложить, что указанное лицо находится в розыске, но проводимые в этой связи мероприятия на данный момент не дали результата.

От имени префекта региона, от имени префекта-интенданта полиции региона

Несколько дней спустя, 28 февраля, глава правительства Виши и министр внутренних дел сделали запрос в национальную полицию и канцелярию администрации полиции о местонахождении Романа Касева.

Мое внимание привлекло дело Касева Романа, родился 18 мая 1914 г. в городе Вильно, зарегистрирован по следующему адресу: Ницца (департамент Альп-Маритим), бульвар Карлонн, 7.

Прошу сообщить мне все сведения о данном лице, которыми вы располагаете, в частности, адрес, по которому он проживает в настоящее время.

28 июня того же года имя Ромена Касева в последний раз фигурирует в центральной картотеке национальной полиции в числе десяти евреев, находящихся в розыске^{254}.

Мина не могла оставаться управляющей пансиона «Мермон», потому что евреям отныне было запрещено иметь свое дело, а на все их имущество накладывался секвестр. У нее не было денег на инсулин, она вынуждена была жить в своем доме на птичьих правах, как в гостинице^{255}, так как собственница пансиона Людмила Едвабурк передала управление им другому человеку. Все эти обстоятельства подтверждает письмо госпожи Едвабурк, написанное на русском языке и пересланное Мине через Португалию. По-видимому, роль посредника или даже руководителя в этой критической ситуации играл Александр Павлович, возможно, муж Дины, который не был евреем^{256}.

Между 4 и 8 июня 1940 года фронт Вейгана на Сомме был прорван, и немцы двинулись вперед по всем направлениям. После поражения правительство Виши покинуло Париж, и 14 июня совет министров собрался на заседание в Бордо, куда было эвакуировано летное училище Авора. Немцы, подписав с Петеном 22 июня в Ретонде договор о перемирии, присоединили к своей территории Эльзас и Лотарингию, северные департаменты передали под управление германского командования в Брюсселе, а то, что оставалось во Франции, было поделено на две демаркационные линии. В неоккупированной («свободной») зоне, а именно Виши, маршал Петен установил новый режим — так называемое французское государство.

Гари не мог смириться с мыслью, что Франция выходит из борьбы и власть в лице маршала Петена начинает сотрудничать с фашистской Германией. Называя себя неисправимым оптимистом, он признавал, что даже в эти мрачные дни не переставал верить в свою страну и не слишком удивился, когда в обстановке всеобщего хаоса и безволия вдруг раздался голос еще мало кому известного генерала Шарля де Голля, которого отныне французские коллаборационисты будут считать предателем.