Ромена Гари также интересует догма единства отца и сына. С ней легко соотнести его постоянное стремление к порождению самого себя и идеализации матери как энергичной женщины с мужской хваткой. В результате в произведениях Гари мы находим и легендарный образ женственного Христа, и фигуру матери, наделенной мужскими чертами. Сам он отнюдь не был женственным мужчиной, каким любил себя выставлять, — в действительности всё обстояло совсем по-другому.

В Экс-ан-Провансе Гари снял комнату на старой, красивой, ярко освещенной улочке Ру-Альферан, идущей под уклон, с низкими домами, расположенную в двух шагах от платанов бульвара Мирабо и кафе «Де Гарсон».

Мать ежедневно приезжала к Ромену на автобусе, привозила еду и ежемесячно выдавала 60 франков, чтобы он мог заплатить за жилье.

В письмах она призывала его стойко переносить враждебность окружающих. За столиком в кафе «Де Гарсон» Гари начал писать роман под названием «Вино мертвых» — кровавую, грязно-порнографическую, полную безысходности, катастрофическую историю, которую он завершит уже на следующий год, переехав в Париж Вероятно, эта рукопись повергла издателей в ужас, так как ни один из них не решился ее публиковать. В ней все тонуло в потоке совершенно не контролируемых инстинктов, не существовало никаких запретов. Соития действующих лиц происходят и на земле, и в воде, и в далеких варварских землях. Персонажи без остановки пили, совокуплялись, испражнялись, мочились, сопровождая всё это воем, хрюканьем и хрипом. Действие начинается в задней комнате притона на Дальнем Востоке, где главный герой, которому Гари придал черты своего лицейского преподавателя философии г-на Фуасье, насилует, а потом убивает четырнадцатилетнюю девочку.

Но, несмотря на явные недостатки и агрессивность романа, в «Вине мертвых», завершенном в феврале 1937 года, уже заметны многие лексические и стилистические приемы Гари. Более удачно он использует их в «Тюльпане», «Большом гардеробе» и много позже в романах «Вся жизнь впереди» и «Страхи царя Соломона».

Интересно, что первые две рукописи Ромена Гари имеют одно и то же название: «Вино мертвых», хотя у одной из них подзаголовок «Буржуазия». Тема и сюжет этих двух произведений совершенно различны. И всё же нечто общее между ними есть: ненависть к мещанству, антиклерикальная направленность, саркастичность, провокационный, даже скатологический характер и катастрофизм.

Благородная простота «Европейского воспитания», первого романа Гари, который увидел свет, резко отличается от этих первых творений.

Гари с нетерпением ждал поездки в Париж и встречи с друзьями: там теперь жили Франсуа Бонди, Роже и Рене Ажиды, Александр Кардо Сысоев, Рене Зиллер. Материальное положение Мины не позволяло ему строить такие планы, но Гари утверждал, что в 1933–1934 годах дела поправились. Возможно, Борух Касев приехал из Вильно с деньгами. Как страшно ни было, Ромен решил попытать счастья — он был убежден, что до армии ему необходимо закончить учебу в столице, а там у него будет шанс познакомиться с влиятельными людьми.

19. Париж

Гари покинул мать осенью, мучаясь угрызениями совести и взяв с собой 500 франков. Прощание было очень тяжелым, но нужно было идти вперед. Приехав в Париж, Ромен записался на юридический факультет Сорбонны на улице Сен-Жак и снял скромную комнатку в гостинице «Европа» на улице Роллен, дом 14 в Латинском квартале, в двух шагах от площади Контрэскарп; там уже жили его друзья Роже Ажид и Саша Кардо Сысоев, за два года до того вернувшийся во Францию из Югославии. Гари писал, что комнаты были с тонкими стенками, мрачные и совершенно не обустроенные: продавленный матрац на узкой железной кровати, примитивная угольная печка, нечто, отдаленно напоминавшее умывальник, над которым было подвешено битое зеркало в пятнах; окна без занавесок; общий туалет на этаже в конце коридора и единственная грязная ванная на всю гостиницу. Возможно, на те деньги, что были у Мины Касев, ничего другого Ромен снять не мог, но странно, что в такой же трущобе жил Роже Ажид. Впрочем, Александр Сысоев дает прямо противоположное описание «Европы»: он вспоминает, что комнаты были просторными и светлыми, в каждой из них имелось по два окна и стоял камин, который топили поленьями, туалеты поддерживались в чистоте и каждый день приходил специально нанятый человек, чтобы сменить постельное белье.

Ромен был очень мнителен: всякий раз, заводя интрижку, он начинал беспокоиться о своем здоровье, в ужасе бросаясь к Рене Ажиду на улицу Турнефор и просил его, расстегивая ширинку: «Рене, посмотри, не подхватил ли я гонорею». Рене Ажид осматривал и успокаивал его. Ромен, всегда такой застенчивый, что мог показаться высокомерным и тщеславным, когда речь шла о других, полностью, без ложного стыда доверялся Рене.