Читаем Ромен Гари, хамелеон полностью

Касев имел польское гражданство и знал, что Франция не встретит его с распростертыми объятиями, поскольку он не каменщик, не шахтер и не крестьянин. Франция тридцатых годов отказывалась кормить лишние рты, а после 1932 года иммигрантов начали обвинять в том, что они воруют у французов работу. Борух Касев не представлял никакой выгоды для государства. Его заподозрили, как это будет сформулировано несколько лет спустя в ноте Министерства иностранных дел, в «подпольной миграции, которая представляет реальную угрозу <…> в плане национальной безопасности, поскольку таким образом на территорию Франции могут проникнуть особенно порочные и опасные элементы»{208}.

Итак, на протяжении по крайней мере восьми месяцев Борух Касев жил в пансионе «Мермон», под одной крышей с сестрой своей жены. Почему в августе 1933 года он решил навестить Мину и Ромена, тогда как его брат Арье-Лейб ни разу у них не был? Почему он задержался на столь долгое время? Может быть, он намеревался перебраться из Польши во Францию? Может быть, у него этого не вышло лишь потому, что французские власти отказались в соответствии с существовавшими правилами в очередной раз продлевать ему вид на жительство?

С началом Второй мировой войны Борух Касев ушел на фронт добровольцем в рядах польской армии.

Среди фотографий, завещанных Роменом Гари сыну, есть только одна, на которой нет четкой подписи на обороте, — она лежит в одном конверте с карточкой его матери. На этом фото изображен довольно молодой мужчина, с умным и проницательным взглядом, — возможно, это и есть Борух Касев, почти девять месяцев обитавший в пансионе «Мермон», но нигде не упомянутый Гари. Разве что в романе «Ночь будет спокойной» есть рассказ об одном посетителе из Польши, который планировал прожить в пансионе три недели и остался на целый год, но в итоге уехал, так и не добившись руки Мины. Однако у этого выдуманного поклонника черты и биография не Боруха, а Малявина — придворного художника шведских монархов, который жил в Ницце и купался в деньгах.

В октябре 1933 года Ромен Касев поступил на юридический факультет университета в Экс-ан-Провансе. В те годы лицеисты, получившие по результатам выпускных экзаменов престижное звание бакалавра, но не знавшие, какую стезю избрать, и ничем в особенности не интересовавшиеся, часто останавливали свой выбор именно на этом факультете, так как считалось, что здесь легче всего учиться. Присутствие на лекциях было не обязательным, и без особого труда можно было получить диплом, дававший доступ в адвокатуру.

До этого времени мать с сыном никогда не расставались. На остановке автобуса, который за пять часов должен был довезти Ромена до Марселя, Мина расплакалась, а окаменевший от горя Ромен в последней попытке скрыть свою слабость сдерживался, чтобы не последовать ее примеру.

Гари знал за собой способность разрыдаться в любой момент и, чтобы этого не происходило, часто принимал в таких случаях презрительный и высокомерный вид. В некоторых особенно тяжелых ситуациях, как, например, похороны его друга Андре Мальро, он просил у своего врача Луи Бертанья таблетку, под действием которой несколько успокаивался и не устраивал публичных истерик. Иногда он так резко вел себя с окружающими, что его принимали за хулигана, грубияна и хама, но за таким поведением он скрывал свою крайнюю впечатлительность, хрупкость и прежде всего бесконечную доброту. По мнению Гари, на мир следует смотреть глазами женщины, так как женское начало — это лучшее, что есть в человеке, и его нужно не только беречь, но и развивать, это единственный способ спасти цивилизацию от угрозы мужской агрессии. Кроме того, в его произведениях женственность часто ассоциируется с фигурой Иисуса Христа, и это отнюдь не значит, что он был апологетом христианства. У Гари нет Христа в религиозном понимании: для него он воплощение женственности, упущенная человечеством возможность создать цивилизацию, основанную на «женских» ценностях.