Читаем Ромейское царство полностью

Оружие это было громоздким, тяжелым. Нужен был немалый срок и грандиозное тыловое обеспечение, чтобы по весенней распутице перевезти его на больших, крепких, неповоротливых длинных повозках с цельнолитыми колесами, выгрузить с помощью мощных блоков, канатов, ремней, нужным образом разместить на наклонных деревянных платформах, окружить защитными бревенчатыми изгородями, нацелить каждое орудие и обеспечить его всем необходимым для стрельбы. Изготовление пушек было делом еще более трудоемким, сложным, точность прицела и скорострельность — низкой. Порох засыпали в орудийный ствол, куда вбивали деревянный пыж, оббитый бараньей кожей или железом. Затем каменное ядро подтаскивали к орудию и закладывали его в ствол. Угол прицела регулировали с помощью деревянных клиньев, которые подбивали под платформу. Амортизаторов не было — их роль играли деревянные брусья и огромные камни, установленные позади пушки. Только они и сдерживали отдачу и откат, чтобы грохочущий, раскаленный монстр не раздавил обслугу. Каждое орудие делало не более пятнадцати выстрелов за день, а пушки большого калибра и того меньше — три-четыре выстрела. Необходимо было время, чтобы охладить их и произвести очередную кропотливую зарядку. Предельная дальность в большинстве случаев по нынешним меркам тоже была невелика — 180–200 метров и очень редко достигала пятисот метров. Но урон они приносили огромный, сила поражения была сокрушительной, впечатление приводило в ужас.

С начала XV в. для выстрелов стали использовать «зернистый» порох, гораздо более эффективный, чем прежний порошок. Его научились производить из серы, селитры и древесного угля, смешанных до состояния пасты, которую потом высушивали в виде плиток и дробили на гранулы. Такой порох быстрее горел, был более устойчив к влажности и, самое главное, давал взрыв большей мощности, — настолько сильный, что иногда разрывал как стекло слабые от трещинок в металле орудийные стволы, губил, калечил орудийные расчеты из пушечных мастеров-литейщиков и их прислугу. Даже знаменитая гигантская «Василика», лично отлитая опытным мастером Урбаном, дважды взрывалась к великому гневу султана. Современники недаром называли эти ужасные орудия «диавольскими»: в их громовом реве, вспышках пламени, облаках зловонного дыма, страшно трясущейся земле, чудовищном шуме ядер, с невероятной силой, непреодолимой мощью и грохотом рушивших дотоле считавшиеся неуязвимыми каменные стены, им чудились духи ада, нечто инфернальное. По словам очевидцев, земля колебалась на две мили вокруг, так что даже в крепких корпусах галер в Золотом Роге отдавалась сила разрывов, а гром пушек, извергающих огонь, слышали за пять мил за Босфором. Женщины падали в обморок. Испуганным жителям, забившимся в церкви, казалось, что наступил Апокалипсис, конец света, гремят трубы последнего, Страшного суда и грядет воздаяние за грехи христиан. Со взрывами и черным дымом, в облаках пыли, щебня приближался конец. Антихрист в обличье Мехмеда стоял у ворот.

Количество артиллерии постоянно нарастало. Теперь ее не только ремонтировали, но и производили в самом осадном лагере османов, откуда поднимался дым и чад угольных ям, плавилен и разносился несмолкаемый гром молотов. Мехмед сгруппировал пушки в четырнадцать или пятнадцать батарей и разместил их вдоль стен в ключевых пунктах, которые считал наиболее уязвимыми: две — против Золотых ворот, три — против Пигийских ворот, четыре — против ворот Св. Романа, две — против Харисийских ворот, три — против Влахерн.

Уже к 12 апреля турки имели неслыханный по тем временам артиллерийский парк, который начал первую в истории массированную бомбардировку, а затем продолжал вести круглосуточный обстрел осажденной столицы ромеев из шестидесяти девяти орудий разного калибра. Каждой крупной пушке, стрелявшей каменными ядрами, по словам очевидца, достигавшими в высоту колена или пояса, оказывала поддержку батарея малых, и османы любовно называли их всех «медведицей с детенышами». За сорок семь дней этой нескончаемой канонады было произведено около шести тысяч залпов, — примерно по 120 в день, и затрачено больше двадцати пяти тонн пороха. Вместо хаотичных выстрелов с плохой наводкой и недолетами, набравшиеся опыта турецкие артиллеристы с начала мая стали использовать систему прицельных ударов по стенам, как бы рисуя на них треугольник острием вниз, а затем выстрелом большого орудия в его центр обрушивать целые секции укреплений, превращать в пыль отдельные участки самых толстых, прочных стен, башен, парапетов. Примечательно, что подобные советы по улучшению качества стрельбы османам услужливо предложили послы «рыцарственного» венгерского короля. Результат не заставил себя ждать: на наиболее угрожаемом участке так называемого Месотихиона — «Средостення» из двадцати трех башен устояли лишь одиннадцать, а многие куртины передовой стены превратились в груды камней и плинфы.