Читаем Романтика. Вампиры полностью

Он откатился от существа, ненависть которого буквально пронизывала его, опаляя чувства. Но как только он отступил, неправильность в окружающем воздухе резко увеличилась.

— Райли, осторожно!

Слова оборвались, потому что огромная лапа подкинула его в воздух и швырнула, словно мусор, к стене пещеры. Он сильно ударился и упал на землю на четвереньки. Пещера вокруг него закружилась, и его гнев стал нарастать сильным и жестоким порывом.

Он встал на ноги. Райли попятилась к стене, а сгусток темноты нависал над ней, хлеща по сторонам острыми когтями. Хотя ей удалось избежать большей части ударов и даже нанести несколько самой, кровавые отметины все же появились на ее золотой коже, а на лбу красовался ушиб.

Никто не повредит то, что принадлежит мне!

Он разбежался, прыгнул и приземлился на спину существа, обхватывая его руками и ногами. Но теперь, вместо того чтобы пытаться задушить, он снова достиг древней части своей души, став единым целым с темнотой и воздухом. На сей раз он выпустил ее, переместив от себя к хамелеону и позволив ей перетечь через каждую часть тела существа, пока они оба не оказались в одной оболочке.

Тварь не чувствовала опасности, не знала, что уже почти мертва.

Он стянул сеть из воздуха и темноты туже, позволяя ей войти в кожу и мышцы, кровь и кости. Вот тогда оно ощутило опасность и неправильность, начало извиваться и крутиться, пытаясь сбросить его со своей спины, но было слишком поздно.

Он потянул за все нити энергии, затем глубоко вдохнул и рванул их за пределы, расталкивая частицы воздуха и темноты, которые одновременно были им и существом, в тысячу разных направлений. Рассеивая их молекулы и навсегда уничтожая хамелеона.

Его молекулы преобразовались еще до того момента, как то, что стояло на земле пещеры, опять стало вампиром, чьи вены пульсировали от потребности получить кровь и вернуть силу, которую он только что израсходовал.

Райли уставилась на него широко открытыми глазами, в их серебряных глубинах чувствовался легкий страх.

— Что такое, вашу мать, вы только что сделали?

— Разрушил его.

Он повернулся к приглушенному пламени, которое недавно было матерью-хамелеоном.

— Твой партнер мертв, как и один из твоих детенышей. Двое остались в живых. Если вы сейчас уйдете и забудете это безумие, так может быть и дальше. Если останетесь, я разрушу вас всех.

Вопль хамелеона был наполнен яростью и болью. Естественно, он не испытывал к ней никакой жалости и убил бы ее, если бы потребовалось. Но его сила уменьшилась, и один хамелеон мог оказаться сильнее, чем то, с чем он и Райли могли справиться.

Существо снова закричало, но на сей раз оставшиеся в живых детеныши собрались вокруг нее.

— Идите, — произнес он. — И живите. Но если вернетесь сюда и пойдете за кем-то из нас снова, я выслежу и убью вас всех, даже если это будет последнее, что я сделаю на этой земле.

Тварь ушла, доказав, что они были намного более сообразительными, чем предполагалось.

Опасность миновала, и ей на смену пришла слабость. Его колени подгибались, и, если бы рядом внезапно не оказалась Райли, подставившая свое плечо, он бы, наверное, упал.

— Тебе нужна кровь, — сказала она.

В ее словах он почувствовал тревогу. Она боялась того, что он сделал. Возможно, настолько, что могла уйти. А он не мог ей этого позволить.

— Да, — мягко сказал он, — чтобы разрушить то существо, понадобилось больше силы, чем я думал.

Она немного поколебалась, а затем придвинулась к нему и подставила шею. Сладкий пульс жизни звал его, и клыки удлинились.

Она задохнулась, когда его клыки проткнули кожу, но удовлетворенно застонала, когда он начал пить. Богатый вкус ее крови вымывал слабость из его тела, и когда она потерялась в дурмане от кормления вампира, он позволил своему разуму слиться с ее, став с ней единым целым, держа ее вне сознания и в незнании, пока он погружался в те части разума, где хранились ее воспоминания, и изменял то, что она помнила. Никто не знал, что он мог сделать, и он намеревался сохранить свою тайну. Пока.

Отступая, он сделал еще одну вещь: оставил ей желание иметь меньше любовников и не так часто посещать клубы волков.

Да, это нечестно, но он давно знал, что те, кто играет по правилам, проигрывают.

На сей раз у него не было желания проиграть.

Он извлек клыки и поцеловал ее в шею, чтобы убрать следы от укуса.

Она улыбнулась ему. В ее ярких глазах еще плескались жажда и желание, которое он разжег, питаясь ею. Сны, начавшиеся этой ночью, должны воплотиться в реальности.

— Я думаю, — сказала она мягко, забирая его руки в свои и посылая тепло жизни в его плоть, — что мы должны пойти наверх и принять ванну.

— Если только к купанию будет прилагаться секс… На самом деле мне все равно.

Она рассмеялась. Богатый хриплый звук прокатился через его чувства и разжег голод самого разного свойства.

— Вы, вампиры, такие ненасытные!

— Думаю, это марка, которую надо держать.