Поблизости раздался крик морской птицы. Лиэм поднял голову и увидел старую седую женщину, одетую в старомодную юбку и серый шерстяной платок, которая стояла на самой вершине холма. Рядом с ней была груда камней — пирамида из его видения. Она подняла руку в знак приветствия и прислонилась к скалам, вдыхая благоухающий воздух.

— Sonas ort, — сказал он ей. — Спасибо!

Она жестом попросила их приблизиться. Когда они двинулись вверх по холму, заметили небольшие хижины. Из отверстий в их крышах шел дым, а порывы ветра доносили звуки свирели и детский смех.

Дети, — шептала Мэгги Кадоган в ухо Лиэму.

Будучи в счастливой безопасности в его объятиях, Клэр удивленно и с волнением огляделась:

— Уйти из того ада… — Ее голос дрогнул, и она взглянула на него снова. — Лиэм! Любовь удержит нас здесь?

Он опустил голову и поцеловал ее как защитник. Как муж.

— Да, — пообещал он. — Конечно!

Перевод К. Федоровой

Лилит Сэйнткроу

Несгибаемая дама

Человеку, проснувшемуся в собственной могиле, стоит задуматься, ту ли профессию он выбрал. Конечно, если он способен соображать. Что до меня, то я настолько замерз, что чувствую себя коробкой ледяных кубиков, а в моем черепе грохочет канонада. Сильнейшую головную боль перебивает только жажда: от нее горят все нервы и вены, саднит глотку, а глазные яблоки превратились в раскаленные шарики. Шел дождь, но вода, падавшая с неба в разинутый рот, не действовала на сухие ногти, царапавшие мне гортань. Я выкарабкался из комьев размоченной дождем глины грязным и скользким, словно новорожденный поросенок. Одежда моя погибла, в голове ревели чудовища.

Я упал навзничь, не успев выдернуть ноги из мокрой земли. Капли молоточками стучали по всему телу. Я завопил… И спазм отступил, оставив выжженную пустыню в каждом дюйме моего тела.

За несколько минут борьбы мне удалось высвободить и ноги. Комки глины обваливались в дыру, где прежде было мое тело. Я открыл рот, и струи, стекавшие по измазанному лицу, подарили мне щедрый глоток глинистой жижи.

Откашливаясь и отплевываясь, я сумел встать на четвереньки. Разбухшая голова покачивалась на тонком прутике шеи, а боль отступила, затерявшись в волнах опаляющей, невыносимой и убийственной жажды.

Меня со всех сторон окружали сосны, певшие и вздыхавшие под ударами влажного ветра. Встать удалось только со второй попытки. Как и вспомнить собственное имя.

Джек. Джек Беккер. Вот кто я такой.

И мне надо разыскать даму в зеленом платье.

Вытащить меня из города — все равно что утенка из воды. Грязь под таким ливнем не высохнет, только больше размажется по остаткам моей рубашки и костюмных брюк. Их не спасет даже прачечная Чин Яна. Поскальзываясь и спотыкаясь, я спустился с холма высотой с небоскреб Крайслера и нашел проселок, ведущий к шоссе. Здесь же стоял столбик с указателем: до города — двенадцать миль. Пустой живот свело судорогой. Возможно, выстрел в голову возбуждает аппетит. Всякий раз, как я трогал рукой свой котелок, пальцы натыкались на вздувшуюся пробоину над правым глазом, забитую грязью.

Я не собирался идти пешком всю дорогу. Мысль свалиться на обочине и утонуть в придорожном кювете была бы соблазнительной, если бы не дама в зеленом платье.

Подумай об этом, Джек! По одной мысли зараз.

Где-то вдалеке прогремел гром. Мисс Дейл должна быть дома. Наверное, беседует со своим котом или заваривает чашечку горячего чая. От этой мысли внутренности у меня свернулись, будто попали в мясорубку, а дыхание вырвалось с забавным свистящим звуком. Нос забила грязь, а воздуха и так не хватало. Так недолго и захлебнуться.

И вдруг я увидел огонек — прекрасный светящийся огонек, обещавший ужин. Правда, не какой-нибудь, а в закусочной «Денди Дентона» в одиннадцати милях от города. Увы, в таком виде я не мог туда явиться. Я долго нашаривал свой бумажник и при этом чуть не попал в кювет, запутавшись в собственных ногах.

Бумажник — подаренный на прошлое Рождество мисс Дейл — нашелся в кармане. В нем лежал обычный набор вещей плюс девятнадцать долларов и двадцать центов. Они не взяли денег — любопытно!

Обдумаешь это позже, Джек.

Грязь текла ручьями с моей рубахи, а пиджак бесследно исчез. Ледяные уколы дали мне понять, что дождь превращается в снежную крупу. Но мне — с ума сойти! — не было холодно. Лишь дьявольски хотелось пить. Возможно, меня грела мысль о даме в зеленом платье.

Окна закусочной мигали неоном. Закрыто, черт побери! А мне бы так пригодился телефон. Прижавшись лапами в глиняных перчатках к оконному стеклу, я разглядел внутри телефонный автомат и моргал в унисон вспышкам надписи: «Холодные напитки». Телефон был в самом дальнем конце, рядом с дверью сортира.

У меня подкосились ноги.

Ночка тебе предстоит не из лучших, Джекки.