Читаем Романтика. Вампиры полностью

Томас отпустил дерево и устремился туда, где во мраке белело лицо девушки. Оно как маяк вело его сквозь поток летящих камней. До девушки он добрался чуть раньше, чем древние валуны, обхватил за талию и поволок на относительно устойчивую часть дорожки. Бывшие приятели укрывались там же, но в тот момент Томаса это не волновало. Вопреки обманчивому впечатлению, что холм рушится, как в замедленном кино, от всех камней уйти не удалось. От огромного, выше человеческого роста, валуна Томас увернулся, но врезался в маленький, который даже не заметил. Левое колено хрустнуло, однако настоящей боли Томас пока не почувствовал. Секундой позже они с девушкой оказались на неосыпающемся участке, хотя безопасным назвать его было нельзя.

Томас покатился по земле и встал на здоровое колено, успев поставить блок против удара Мигеля. Он надеялся, что в страшной суматохе, перед лицом смертельной опасности, бывшие приятели его не узнают, но, увы, надежда не оправдалась. Мигель сильно ударился в соседнее дерево, но поднялся раньше Томаса.

Сильные руки встряхнули Томаса так, что перед глазами поплыли цветные круги. Он стиснул запястье Мигеля, защищая свое горло, и выкручивал до тех пор, пока не захрустела сломанная кость. Вампир по-прежнему держал его, но ослабил хватку. Томас высвободил руку, схватил Мигеля за пояс и швырнул к обваливающейся церкви. Падающая скамья ударила вампира в висок и откинула к недавно образовавшейся насыпи, а там тяжелый деревянный крест с алтаря придавил его, словно кувалда.

«Не осиновый кол, конечно, но получилось неплохо», — изумленно подумал Томас, но тут ему в бок вонзилось что-то длинное и острое.

— Значит, предатель все-таки вернулся, — прошипел ему на ухо Рико и провел острым колом по ребрам.

Грудь Томаса обожгла боль.

— Добро пожаловать домой! Я рад, что могу поприветствовать тебя первым.

Томас отстранился, чтобы кол не вонзился в сердце, но сломанное колено не выдержало, и он споткнулся. Земля под ногами заходила ходуном, Томас упал и покатился с насыпи. В отчаянии он схватился за один из выступивших из-под земли гробов. Крышка поднялась очень вовремя и приняла на себя очередной удар кола Рико. Из накренившегося гроба вывалилась костлявая рука, и Томас, беззвучно извинившись перед ее обладателем, сломал ее и превратил в пику.

Рико стоял рядом, буквально в нескольких шагах, и уже замахнулся для удара. Только рука не опустилась. Рико дернулся раз-другой и вместе с камнями покатился в долину. Сперва Томас не понял, что случилось, а потом несколько отстрелянных патронов скатились с насыпи на крышку гроба. Томас поднял голову и увидел раскосые карие глаза.

— Ты в порядке? — спросила девушка.

Кровь капала с ее подбородка и слабым дождем орошала землю.

— Это мне нужно тебя спросить, — проговорил Томас и отполз на участок поустойчивее.

Кровь девушки, капая ему на кожу, впитывалась мгновенно, как вода в пересохшую землю, и начинала лечить его раны. Только разве капель достаточно? Томасу требовалась настоящая подпитка, а в последнее время подкрепиться не получалось. В итоге он ослабел и не мог нормально драться. Шансы одолеть Алехандро и без того малы, рисковать нельзя.

Томас застыл у придавленного крестом тела Мигеля, полного краденой крови, которая уже вытекала из глазниц. Такое зрелище подействовало на Томаса как запах пира на голодного. Рот наполнился слюной, клыки непроизвольно удлинились. Он бы немного подождал и сначала избавился от девушки, но кровь могла свернуться и потерять питательную ценность.

— Мне нужно подкрепиться, — коротко сказал он.

Томас думал, девушка в ужасе отшатнется, но она лишь окинула его раны наметанным взглядом.

— Да уж, за героические поступки приходится расплачиваться! Как наешься, поговорим.

Томас кивнул и склонился над Мигелем, чтобы девушка не увидела трапезы. Он уже забыл, когда в последний раз кормился от другого вампира, но быстро вспомнил, почему этим не злоупотребляют. Употребленная «через посредника» кровь питала, чувство насыщения кружило голову, как наркотик, но вкус… гадкий, металлический. Томас заставил себя допить все до конца, думая о том, что силы восстанавливаются, а тянущая боль в колене проходит. Впрочем, быстрое заживление всегда мучительно, и этот случай исключением не был. Когда стало нестерпимо больно и из глаз потекли слезы, Томас прервал трапезу. Впрочем, боль — это хорошо. Это значит: он еще жив.

— Ненавижу землетрясения!

Девушка мрачно смотрела на кладбище, точнее, на то, что от него осталось. По центру тянулась широкая полоса, словно огромный бульдозер снес все захоронения, по обеим сторонам от нее из-под земли костлявыми пальцами торчали гробы, кое-где с крестами из бархатцев. На вершине холма уцелевшая половина церкви раскачивалась на обломках древнего фундамента. Последняя скамья балансировала на краю пропасти: один ее край — в здании церкви, другой — в пустоте. В подсвечнике горела одинокая свеча.

— А ты здорово дерешься! — похвалила девушка, когда Томас оторвался от обескровленного трупа Мигеля.

— У меня большой опыт.