Читаем Романтика. Вампиры полностью

Сара остановилась, глядя то на ладонь Томаса, сжимающую ее руку, то на его лицо. Томас отпустил ее, но глаз девушка не отвела.

— Зачем ты взял меня с собой, раз не нуждаешься в моей помощи? — спросила она.

— Затем что в одиночку ты брата не разыщешь, уж вовремя-то точно не успеешь.

— А тебе какая разница?! Ты его даже не знаешь.

— Твоего брата, конечно, не знаю, зато знал многих других.

Сколько их было? Тысячи, десятки тысяч? Бледные лица, а в глазах мольба: «спаси нас, спаси!» Убегающие люди искренне считали Томаса спасителем — Алехандро даже прозвал его ангелом, — а потом с ужасом осознавали, что он охотник.

— Что?

— Алехандро заставлял меня участвовать в охоте, — без обиняков сказал Томас. — Он знал, что я ее ненавижу. — Почему он изливал ей душу? Вероятно, потому, что чувствовал: это последний шанс исповедаться. Томас давно не разговаривал со священником и уже забыл, когда такое желание возникало в последний раз, да и грехи ему Сара не отпустит. Хотя, пожалуй, их не отпустит никто, особенно если вспомнить некоторые его поступки. — Я убил тысячи таких, как Джейсон, — добавил он, стараясь говорить сухо и бесстрастно. — Проявить милосердие мог, лишь убивая быстро, чтобы люди не страдали и не мучились. Сейчас же мне хочется кого-нибудь спасти и искупать Алехандро в его собственной крови.

— Мне такой план по душе, — проговорила девушка, поглаживая дробовик.

Томас молча покачал головой. «Пусть увидит, что к чему, — думал он. — Бравады мигом поубавится, как у всех остальных». Члены «ударной команды» промолчали, но, когда Томас с Сарой нырнули в густой подлесок, последовали за ними.

Весь следующий час они пробирались сквозь джунгли, где никогда не было тропинок. Их преследовала туча москитов. Сара держалась лучше, чем ожидал Томас, а ведь даже ему приходилось нелегко. Алехандро сохранил джунгли в первозданном виде именно потому, что они создавали дополнительную преграду. Да и охота шла веселее: он смотрел, как смертные барахтаются в зеленом море, а потом решал: хватит им мучиться — и убивал.

Наконец они подошли к прекрасному древнему храму на границе владений Алехандро. Старые камни словно мерцали в серебристом свете луны, который едва позволял различить очертания строения. Высокая трава и плющ почти скрыли из виду дверь, а камни над дверной перемычкой заросли кустарником. Старый храм душила дикая орхидея, белая и оранжевая в коричневую крапинку. «Точь-в-точь веснушки», — подумал Томас и осторожно коснулся лепестка — на ощупь он был бархатистый, как кожа… По спине пробежали мурашки, в животе образовался комок — целого века как не бывало. Он снова возвращался к хозяину с кровью на руках, а остальное ему лишь приснилось.

— Это здесь? — коротко спросила Сара, прервав его мысли.

— Да, — ответил Томас.

Почему-то говорить было больно, слова будто царапали горло.

Проскользнув под камнями с глубоко высеченными узорами, они попали в главный коридор храма, который вел в зал с каменным алтарем. Как и предки Томаса, майя, в отличие от ацтеков, редко приносили человеческие жертвы. Когда требовалось умилостивить богов или заглянуть в будущее, короли и жрецы использовали свою кровь. Томас всегда гордился, что его праотцы понимали истинную суть жертвоприношения: богам нужно отдать собственную кровь.

Алтарь стоял перед возвышением, а за ним была комнатка, где жрецы когда-то готовились к отправлению обрядов. Сейчас комната, разумеется, пустовала. Каменные ступени из нее спускались во мрак к чультунам, подземным хранилищам для воды и продуктов, а еще ниже скрывалось то, из-за чего Алехандро выбрал это место, — известняковые пещеры, их Томас до конца даже не обследовал. Под чультунами лежал целый подземный город; часть его майя использовали как свалку, а часть имела какое-то мистическое значение — стены там покрывал резной орнамент, изображающий древние обряды. Кое-где еще, плесневея, сохранились краски.

— Этим входом очень редко пользуются, — объявил Томас, а когда Сара достала фонарь, добавил: — Со светом больше риска. Прихвостням Алехандро он не нужен, зато, увидев его, они вмиг нас отыщут.

Сара кивнула, всем своим видом выражая безысходность, что Томаса ничуть не удивило. Путешествие по лабиринту во мраке мало кого обрадует. Впрочем, смотреть было особо не на что — изрезанный бороздами камень да глубокие черные дыры, и так до жилой части пещер. Да и зачем Саре раньше времени видеть то, что ждет их впереди?

Едва они вошли в туннель, Томасу стало трудно дышать: мешали высокое давление и какофония голосов, заполнивших сознание. Он ведь убивал и до того, как пришел к Алехандро: боролся против заморских захватчиков, отнявших у него родину. Но те убийства никогда его не тревожили, и совесть не мучила. Те люди заслужили свою участь, а сраженные в этих стенах — нет.