Читаем Робкое дыхание полностью

Иви уставилась на секретаршу Георгоса. Неужели она так слепа? Неужели Рита тайно любит своего шефа?

– Нет, – протянула Рита, – я не влюблена в Георгоса. Он для меня слишком молод и в нем слишком много плотского. Мне нравятся мужчины постарше, из тех, кому в женщине важнее ум, чем тело. – Она улыбнулась, видя, что Иви все еще в шоке. – Но ты совсем другое дело. Ты красива, и в тебе тоже много плотского. Я отказываюсь верить, что гормоны твоей юности не откликнулись на него чисто физически. А что касается Георгоса... если ты думаешь, что твое чувственное цветущее тело его не привлекает, то подумай получше, моя дорогая. По-моему, его настроение последнего времени не имеет никакого отношения к горю, а вызвано невозможностью утолить желание.

Резко наклонив голову, Иви тянула кофе через соломинку. Ей было просто необходимо остыть, не говоря уж о времени на размышление. Возможно, доводы Риты не лишены оснований. Она признавала, что он красив, и чувствовала, как ее тянет к нему, особенно когда она расстроена.

Но начисто физическом уровне? Она могла честно сказать: этого нет. А о ее привлекательности для Георгоса... Иви уже убедилась, что в самом общем смысле такое возможно, но вряд ли она причина его бессонных ночей. В последние три месяца маленькие его путешествия приняли регулярный характер. Вряд ли можно говорить о неутоленных желаниях.

Его страдания, считала она, совсем другого рода. Ее мысли обратились к бывшей жене Георгоса. Она так и не расспросила Эмилию об этой женщине, потеря ребёнка смешала все ее мысли и чувства. Теперь любопытство вновь проклюнулось.

– Расскажи мне об Анне, Рита. Какая она была?

– Самая красивая женщина, которую я когда-либо встречала. Это на первый взгляд. Но удивительный эффект – чем внимательнее на нее смотришь, тем менее совершенной она кажется. Шик, блеск, если ты понимаешь, что я имею в виду. Масса золотых волос, улыбка мисс Америки, пышный бюст, длинные ноги. Хоть сейчас на обложку журнала. Но не глупа, отнюдь. У этой куколки острый как бритва ум. Она играла Георгосом как кошка мышкой и приклеила его надежней некуда. Он был без ума от нее до того самого дня, пока не обнаружил правду.

– Какую?

Рита нахмурилась.

– Может, мне не следовало бы тебе это говорить, хотя вряд ли он догадывается, что я в курсе. Если вы у себя в кабинете ворошите грязное белье, а секретарша сидит у самой двери, то голоса лучше не повышать.

– Рита, не тяни. Скажи, что она сделала.

– Принимала противозачаточные, вот что.

Ошеломленный вид Иви достаточно отражал ее чувства.

Рита вздохнула.

– Так вот Георгос и Анна с начала брака пытались завести ребенка. Когда Анна не забеременела через год, она притворилась, что страшно огорчена, сделала вид, что прошла проверку у врача и с ней все благополучно. Она даже послала проверяться Георгоса. Результаты анализов свидетельствовали, что как производитель он не хуже племенного жеребца. Он позвонил доктору Анны.

– И доктор сказал, что она принимает таблетки?

– Ну не совсем. Этого он не сделал, но его очевидное замешательство от вопросов насторожило Георгоса, и он предпринял наступление на Анну. Под градом его вопросов она наконец призналась, что все время пила таблетки. Тут-то Георгос и сорвался окончательно. Он начал ее обзывать, а она в ответ завопила, что не имела ни малейшего намерения портить фигуру, обзаведясь отпрыском, а он просто дурак, если хочет, чтобы она это сделала.

Иви поморщилась.

– Потом она заявила, что ребенок испортил бы им сексуальную жизнь, а она его слишком для этого любит. Это была ошибка. Георгос в очень конкретных выражениях пояснил, что она не имеет понятия о настоящей любви. Когда он вечером вернется домой, лучше, если ее там не будет. Она вылетела из его кабинета, грозя обобрать его до нитки. А он швырнул ей вслед, что будет счастлив отдать ей все, что она захочет, лишь бы от нее избавиться и снова почувствовать себя чистым.

Иви покачала головой.

– Бедный Георгос! Как же он обманулся! Видно, очень он ее любил, если так бурно отреагировал.

– Да, Анна оставила в его сердце след.

– Надо думать, из-за нее-то он и поклялся больше никогда не жениться, – пробормотала Иви.

– Но он же женился, – заметила Рита. – На тебе.

– О, это совсем другое.

– Да, было. Но не обязательно, чтобы так оно и продолжалось. Ты можешь сделать этот брак настоящим, если захочешь. Предложи Георгосу семью, которую он всегда хотел. Он это не отвергнет. Я уверена.

Иви застыла и не столько от самого предложения Риты, сколько от того, как оно отозвалось ней, особенно возможность иметь детей. После своего несчастья она решила, что долго не сможет думать о ребенке, но сейчас именно о нем она подумала прежде всего.

Оказывается, она очень хочет стать матерью, любить ребенка, заботиться о нем. Она хотела этого всем сердцем. Но ребенок от Георгоса? Как ни тронули ее откровения Риты о его первом браке, она не думала, что сочувствие к нему зайдет так далеко, чтобы предложить себя ему в качестве матери его детей.