Читаем Робкое дыхание полностью

– Какой-то сумасшедший дом! – воскликнула Рита. – Можно подумать, что Рождество завтра, а не через неделю. Все кинулись сюда покупать подарки. Наверное, стоило пойти в какой-нибудь торговый дом подальше от центра. Погляди, Иви, вон кафетерий и есть свободные столики. Давай немного посидим. Меня ноги больше не держат.

– И меня тоже, – согласилась Иви. – Вот уж не думала, что покупка фотокамеры для Георгоса станет проблемой и что они такие дорогие.

Иви с Ритой пробились к столику у стены и уселись, радуясь, что можно избавиться от пакетов и дать отдых усталым ногам. Официантка поспешила к ним, с облегчением услышав, что они хотят только кофе с мороженым.

– Что ты волнуешься о деньгах, Иви, – заметила Рита, когда официантка удалилась. – Разве Георгос не открыл на твое имя счет для ежедневных расходов?

– Открыл. Чековую книжку я надежно спрятала в ящик комода в спальне.

Рита нахмурилась.

– Звучит так, будто ты ее еще не открывала.

– Так оно и есть. А зачем? Все, что я только могла пожелать из одежды и косметики, Георгос уже купил. Все полки в моей ванной заставлены туалетными принадлежностями. Всякий раз, как мы с Алис идем в кино, она платит за меня, а ты всегда настаиваешь на том, чтобы заплатить за все, что мы едим и пьем по субботам.

Это стало для них своего рода традицией – проводить субботы вместе. Иногда они просто отправлялись в Ритину квартиру, чтобы съесть там ланч и пару часиков поболтать, но чаще Иви сопровождала Риту в ее хождении по магазинам. Она, по мнению Иви, была просто магазиноманкой.

– Нет, честно, Рита, мне просто неловко от той суммы, которую определил мне Георгос. Это куда больше, чем я думала, даже когда ждала ребенка. Может, попросить Георгоса забрать часть денег?

– Бог ты мой, да ни в коем случае! – встрепенулась Рита. – Он ужасно разозлится. Он обожает думать, что должным образом заботится о тебе. И ему бы хотелось, чтобы деньги ты тратила.

– Но не на то, чтобы ему же покупать рождественский подарок, – не сдавалась Иви. – Это как-то странно.

– Тогда где же ты раздобыла четыреста долларов, которые только что истратила на камеру?

– Я их заработала.

– Заработала? Как?

– Глажкой.

– Глажкой?

– Ну да, я уговорила Эмилию платить мне за то белье, что она обычно отсылала. А потом я бросила в почтовые ящики на нашей улице рекламные объявления, составив конкуренцию местным службам глажки. У меня уже четыре постоянных клиента. За последний месяц это выходит в среднем долларов полтораста в неделю.

Рита смотрела на нее потрясенным взглядом.

– А Георгос об этом знает?

– Нет, не знает. И не должен знать. А то разозлится до посинения.

– Да нет, тут не посинением пахнет, – сухо заметила Рита. – Ты ведь, кажется, еще не видела его не слишком довольным.

– Это совершенно не то, смею тебя уверить.

– Не представляю, чтобы у того Георгоса, в кого он за последние месяцы превратился, взялись силы бушевать до посинения, до почернения или как там еще. Что с ним происходит, Рита? Он все еще переживает потерю брата и его ребенка? Алис очень переживает, я знаю. Ходит как в воду опущенная. Эмилия – единственный человек в доме, кто бывает бодр и весел. Я иногда злюсь на нее. Неужели им не приходит в голову, что мне тоже грустно, что я так же не, если не сильнее, ощущаю эту потерю? Состояние Алис мне еще понятно, в ее возрасте трудно меняться. Но Георгос – совсем другое дело. Он-то может собой управлять, а никогда не улыбнется, не засмеется, Домой приходит только есть, работать и спать. А когда разговаривает, еле цедит слова. И пьет не хуже сапожника. Эмилию это очень беспокоит.

– А тебя, Иви? – тихо спросила Рита. – Тебя разве не беспокоит? Тебя ведь волнует, что с ним происходит?

– Конечно! Я к нему очень привязалась. Хотелось бы, чтобы и он мог сказать это о себе.

Мне казалось, в ту ночь, когда я потеряла ребенка, мы начали понимать друг друга. В ту ночь он был таким нежным, Рита, и так поразительно меня поддержал. Я думала... – В некотором замешательстве она покачала головой. – Я так обрадовалась, что мы наконец стали друзьями. Леонидас это бы одобрил. Но теперь... теперь я вижу, что никогда не стану другом Георгосу. Для него я просто объект, за который он отвечает, не более. И так будет всегда.

– Ну этого бы я не сказала...

Сухой, знающий тон Риты озадачивал. Она хотела что-то сказать, но тут им принесли кофе с мороженым. Мгновение было упущено, зато Иви получила несколько секунд на обдумывание того, что могла бы иметь в виду Рита. Неужели? Иви замерла, не дыша. Ее округлившиеся глаза встретились с холодным взглядом Риты. Так же холодна была и ее улыбка.

– Я вижу, тебя наконец осенило и в том и в другом смысле. Я наблюдала, много ли на это потребуется времени.

– Но это... это же безумие, Рита! Я ему совершенно не интересна... я все еще люблю Леонидаса, – торопливо закончила она в панике.

– Хорошо, что ты не стала лгать, будто Георгос тебе безразличен, – сухо ответила Рита. – Иначе я бы подумала, что ты слепая, глухая и бесчувственная. Он на редкость привлекателен и столь же сексуален.