Читаем Робинзоны Вселенной полностью

Решение оказалось простым, но трудоемким. Кроме альпинистского снаряжения, он прихватил с собой набор разных лент и веревок — всякую всячину, которая могла пригодиться и от которой легко избавиться, если она не потребуется. И теперь он достал из рюкзака кусок ленты, перебросил ее через растяжку и после нескольких неудачных попыток поймал болтающийся второй конец. Держа концы ленты в руках, он теперь мог упираться в растяжку ногами, подтягивать к ней тело и продвигаться вверх прыжками, оставаясь под кабелем. Это очень напоминало подъем на дерево, только без веток.

И еще это было скучно.

Первые несколько прыжков он пытался оценить, насколько продвинулся вперед, но в темноте это трудно сделать. Единственное, что он знал точно, — впереди еще долгий путь.

Чего он не стал с собой брать, так это альтиметра. Хотя тот и весил всего граммов пятьдесят, но это бесполезный груз. Он или доберется до лестницы к рассвету… или нет.

* * *

Часы у него были. Вскоре после полуночи он увидел, как фары автомобиля сменщика ползут через пустыню к будочке охранника, где он оставил собственную машину. Интересно, кто едет на смену? Кто бы это ни был, он или она быстро наткнулся на пустую упаковку из–под дюжины пива, потому что вскоре после того, как фары погасли, внизу заметался луч фонаря — сменщик шел по пивному следу.

И еще Джак прихватил с собой рацию охранника, решив, что может настать момент, когда она понадобится для связи. Он даже приспособил адаптер и теперь мог воспользоваться ею через встроенный в комбинезон маломощный радиотелефон. Но пока что включать ее не было смысла. Узнать, что сейчас о нем говорят, было бы любопытно, но бесполезно. Не стоит зря сажать аккумулятор. Если что–то пойдет не так, рация пригодится, чтобы вызывать помощь.

Но все прошло по плану. Самую серьезную заминку он предвидел: как перебраться с растяжки на лестницу.

Проблема заключалась в том, что шар остановится, упершись в центральный ствол, и Джак зависнет на непреодолимом расстоянии от ствола, равном длине шара. Но в полусотне метров от критической точки он дернул за специальную веревку и освободил передний конец шара. Шар повис вертикально — и теперь стал виден на радаре, но Джак надеялся, что настолько близко к стволу шар не очень заметен. И через несколько прыжков оказался так близко к рельсам для краулеров, что почти мог их коснуться.

В тот момент проходящий мимо краулер мог бы протаранить шар и очень быстро закончить его приключение. Но вероятность этого невелика, к тому же он всю ночь следил за огнями и приближающихся краулеров не заметил. Еще после пары прыжков он смог перебросить кусок тесьмы через рельс. На это ушла дюжина попыток, но все же у него получилось, и минуту спустя он ухватился руками в перчатках за холодный металл. Затем перебрался через ограждение, а шар превратился в быстро сдувающийся кусок ткани, уносимый ветром.

Джак оказался на Стебле.

Где–то наверху его ждало первое аварийное убежище. Земля внизу была тусклым пятном. Космос манил.

* * *

Следующие несколько дней он провел, как на дереве в лесу. Когда никто не увидит и не услышит, как ты взбираешься или падаешь…

Поначалу, добравшись до лестницы и зная, что радио ему больше не понадобится, он слушал его постоянно. Но если о нем кто и говорил, то уже после того, как он добрался до первого убежища и свалился на койку. У него не осталось сил даже стянуть комбинезон. А это оказалось ошибкой, как он наутро понял. Комбинезоны созданы для длительного использования, но это не означает, что коже не захочется подышать.

Все тело болело. Сперва прыжки под канатом с большой нагрузкой на руки, затем пять километров лестницы… пожалуй, после такого он не смог бы снять комбинезон, даже если бы захотел. Он из последних сил загерметизировал убежище и снял шлем. Но забыл проверить температуру, поэтому первый вдох заставил его потрясенно ахнуть. В вышерасположенных убежищах, по всей вероятности, достаточно комфортно — благодаря подогреву на солнце и незначительному излучению тепла в вакуум. Но здесь, на границе стратосферы, убежище вымораживал наружный воздух — арктические пятьдесят или шестьдесят градусов ниже нуля.

К счастью, внутри было не настолько холодно. Но достаточно, чтобы после первого же вдоха он снова надел шлем. Он так в нем и заснул, добавив наутро ко всем прочим страданиям еще и растяжение шеи. Зато он начал осуществлять мечту, некогда втемяшив себе в голову, что умнее всех. Но почему он больше не ощущает радостного возбуждения? Только из–за усталости?

* * *

С того момента как он добрался до лестницы, подъем стал чем–то долгим и расплывчатым. Вперед–вверх, вперед–вверх, вперед–вверх. Каждый пролет — девять ступеней, каждая ступень — двадцать сантиметров, между пролетами — площадочка. И прятаться за стволом, когда мимо проносится краулер — на случай, если кто–то выглянет в окно.