Читаем Риск - мое призвание полностью

Оказавшись в вестибюле, я вошел в будку телефона-автомата рядом с парадным и назвал телефонистке свой личный номер, чтобы она бесплатно соединила меня с отделением. К телефону подошел лейтенант Барни Феллс, возглавляющий следственную группу Шестого участка, наш со Стэном непосредственный начальник.

Барни — полицейский парадокс: здоровый мужик с седеющей головой, беспредельно преданный своему делу, но обладающий чересчур уж правильным для легаша здравомыслием. Множество сенсационных дел и множество благодарностей за мужество и заслуги, и вообще безупречная служба в полиции — все это имело своим следствием то, что невзирая на его яростные протесты и слабые угрозы уйти в отставку, Барни повысили с должности простого детектива-оперативника — а эту работу он обожал — на должность начальника следственной группы. Свое новое назначение он ненавидел хотя бы за то, что ему теперь часами приходилось просиживать задницу за поцарапанным столом в крошечном кабинетике, где он чувствовал себя точно в узилище. Барни — как и любой прикованный к письменному столу полицейский — пользовался у нас всеобщим уважением, хотя ему отнюдь не завидовали.

— Это Пит, Барни! Я…

— Ну ясно, что ты, я и не думал, что это комиссар, — отозвался Барни усталым резким голосом. — Как это мило с твоей стороны, малыш, что ты хоть изредка даешь о себе знать. А то уж мы ведь тревожимся, как ты там — не случилось ли с тобой чего ужасного, а то ведь ты там все охотишься за мерзкими негодяями…

— Приятно слышать, — ответил я. — Приятно сознавать, что хоть кто-то о тебе беспокоится.

— Я вижу, вы со Стэном опять разбежались, — продолжал он раздраженно. — Да что там у вас происходит, черт побери! Я же вас отправляю на дежурство попарно, ребята, потому что хочу, чтобы вы патрулировали улицы вдвоем, это что, не понятно? Как оперативная единица. Вы со Стэном что — какие-то особенные, а?

— Послушай, Барни…

— Показушники! Вот вы кто. Вы со Стэном просто два показушника. Я все время только и жду, что сейчас кто-нибудь из вас — ты или Стэн — выпрыгнет прямо из-под половиц у меня в кабинете и начнет вертеться волчком.

— В любое время к твоим услугам, Барни.

— Это время настало. Итак, что у тебя?

Я рассказал ему о беседе с Верноном Ходжесом.

— Гммм, — задумчиво протянул Барни, выслушав мой рассказ. — Значит, Ходжес налетел на Грира и тот его урыл, после чего он принял свою женушку с распростертыми объятьями, точно она гостила у бабушки, а не сбежала с любовником.

— Так оно и было, по его словам.

— Но год не такой уж большой срок, чтобы начисто забыть о том, как какой-то хмырь увел твою жену и избил тебя. Не вяжется как-то. Нам друга-Ходжеса нельзя упускать из виду, Пит. — Он помолчал. — Ты объявил его жену в розыск? Как её — Дороти?

— Да, Дороти. Нет еще, не объявил. Вот потому-то я и звоню.

— Ладно, я сам объявлю, как только мы закончим.

— Есть какие-нибудь новости по объявленному розыску голой девчонки?

— Нет. Ты, Пит, дал им уж больно туманное описание.

— А проверка "линкольна" и гаража что-нибудь дала?

— Пока ничего.

— Я звонил в Бюро информации уже больше часа назад, что они там, спят?

— Спокойно. Почему ты не спрашиваешь, что мы получили из Чикаго?

— Так быстро?

— Тебе очень трудно угодить, парень. БИ работает слишком медленно, Чикаго слишком быстро…

— И что же они сообщили?

— Массу интересного. Вы со Стэном сразу получили фору — прямо с места в карьер! Знаешь, куда звонил Грир из своего отеля? Чикагцы это вычислили. Этот телефон записан на парня, которого они держат в своем загоне.

— Местный умелец?

— Ага, наркаш — он у них в КПЗ уже четвертый день в ломке. Тедди Чамли — или Чамнер — что-то вроде этого. Как бы там ни было, у него три судимости, и сейчас его тоже взяли за дело. Если он ещё хоть раз получит срок — его упрячут за решетку до конца жизни. Поэтому он стал у них рьяным стукачом и начал сдавать всех подряд. Надеется добиться у окружного прокурора предъявления ему обвинения по более мягкой статье.

— Он знаком с Гриром?

— Если послушать чикагских коллег, то он знаком со всеми. В том числе и с Гриром. Похоже, они с Гриром давние собутыльники. Более того, он провожал беднягу Грира в аэропорт, когда тот бежал из Чикаго.

— Самолетом летел? Тогда, значит, "линкольн" не его.

— Вероятно, нет.

— Это когда было?

— Недели три назад. Ты можешь меня дослушать и не перебивать?

— Извини, Барни, продолжай.

— Ну так вот, этот стукачок говорит, что у них с Гриром было только одно дело — они вместе пили. Как только он пытался раскрутить Грира на разговор, Грир затыкал ему рот. Он подозревал, что Грир занимается каким-то дельцем — и очень прибыльным, — но так и не понял, каким именно.

— А что чикагская полиция? У них есть что-нибудь на Грира?

— Опять ты спешишь, черт тебя побери! — рявкнул Барни. — И есть и нет. Они уверены, что он записной сутенер, но его ни разу не удалось взять с поличным. Шесть или восемь раз ему оформляли привод, и все разы он уходил чистеньким. По их мнению, он вроде как бандерша в штанах или инспектор манежа, или…

— Что ещё за инспектор манежа? — переспросил я.

Барни вздохнул.