Читаем Рихард Зорге полностью

На какую-то долю секунды Рихард помедлил с ответом. Перед глазами неожиданно четко возникло лицо Кати. «Как она там?..»

— К сожалению, нет. Боюсь, что я не создан для семейной жизни. Жены таких бродяг, как я, бывают не очень-то счастливы.

В голосе Рихарда прозвучало столько искреннего сожаления, что его собеседник поспешил принести извинения за свою бестактность и, пытаясь исправить положение, вернулся к начальной теме разговора.

— Мы живем по законам теплых стран, в которых принято отдохнуть на широкой веранде, погреться на солнце, перекинуться несколькими словами с соседом, от которого тебя отделяет садик с цветами и птичками. Дом японца — это тихая пристань, в которой легко обрести покой. Сейчас вы, дорогой коллега, сможете убедиться в этом сами.

С этими словами Мацукава толкнул легкую дверь, и они вошли в большую светлую прихожую. Она была совершенно пуста. Лишь у самого порога стояло две пары мягких бархатных туфель.

Рихард снял ботинки. Входить в дом японца в уличной обуви не полагалось.

Обед был восхитителен. Рихард не успевал расхваливать кулинарное искусство изящной госпожи Мацукава. Хозяйка была рада угодить гостю и без конца распоряжалась насчет новых блюд. Худенькая служанка, почти девочка, сбилась с ног, принося и убирая подносы со всякой снедью. Тут были рыба, креветки, курица, морская капуста, редька, грибы, побеги молодого бамбука и еще многое такое, что выглядело аппетитно и загадочно. Хозяин дома то и дело подливал в маленькую фарфоровую чашечку гостя подогретое сакэ, и оба, казалось, пребывали в прекрасном расположении духа. В конце десерта госпожа Мацукава принесла мокрые, крепко отжатые салфетки, которыми полагалось обтереть лицо и руки.

Рихард поблагодарил хозяев: отныне его знания японской кухни ни у кого не вызовут сомнений.

— Не угодно ли отдохнуть на свежем воздухе? — предложил Мацукава.

Они вышли на широкую веранду. На маленьком столике возвышалось несколько бутылок, сифон с газированной водой, низкая фарфоровая плошка с аккуратными кубиками льда.

Воздух был пропитан ароматом цветов. Сияла луна.

Несколько минут оба молчали. Рихард задумался: как приступить к разговору, ради которого он, собственно, и приехал в этот дом? Мацукава тем временем откупорил бутылки, плеснул в стаканы желтоватую влагу. Тихо звякнули о стекло кусочки льда.

— Сознайтесь, дорогой коллега, — нарушил молчание Мацукава, протягивая Рихарду стакан, — не очень-то хочется уединяться в четырех стенах после вот такого свидания с ее величеством природой. Что еще в мире может сравниться с этим безмятежным праздником покоя!

— Пожалуй, ничего, — отозвался Рихард, мысленно благодаря всех святых за спасительную идею, которую подал ему Мацукава. — Мне уже порядочно надоело таскаться по космополитическим приютам вроде отеля «Тэйкоку». При всем своем великолепии они не более чем бетонные клетки, в которых никогда не чувствуешь себя как дома.

— Да, да, вы совершенно правы! — согласился Мацукава. — Я бы, вероятно, не перенес и недели такой жизни.

— Ну, вам, видимо, это и не грозит, — сказал Рихард. — А если и довелось когда-нибудь стать гостем отеля, то вы вряд ли испытали бы те неудобства, с которыми мне приходится сталкиваться чуть ли не каждый день.

— Разве вас плохо обслуживают? — удивился Мацукава.

— О нет, прислуга безупречна. Но что бы вы сказали, если бы во время вашего отсутствия кто-то постоянно копался в ваших личных вещах и даже не пытался скрыть своих следов. Когда я говорю об этом портье, он делает вид, что ничего не знает.

— Это возмутительно! — воскликнул Мацукава. — Наши полицейские власти полагают, что мир сплошь состоит из одних шпионов. Конечно, у нас немало врагов, но нельзя же их видеть в каждом иностранце. Я завтра же позвоню в отель и от имени редакции потребую, чтобы администрация пресекла эти безобразия. Подозревать нашего уважаемого коллегу, немецкого национал-социалиста! Какая несусветная глупость!

— Вы меня очень обяжете, — сказал Рихард. — Надеюсь, что это вас не затруднит. Ведь вы знакомы с нашим портье? Если он сам не сможет ничем помочь, то пусть хотя бы скажет, куда я должен обратиться.

— А почему вы думаете, что я знаком с вашим портье? — спросил Мацукава.

В его голосе раздались неожиданно тревожные нотки. Рихард сделал вид, что не заметил их.

— Просто я видел вас как-то оживленно беседовавшим и подумал, что вы старые приятели.

Мацукава поднес к губам стакан, но поперхнулся.

— Должно быть, вы ошиблись, дорогой Рихард, — сказал он, пытаясь скрыть смущение. — Впрочем, нет, я, кажется, действительно заходил к вам в отель, чтобы купить несколько поздравительных карточек, — торопливо поправился он. — Это было две недели назад. Как раз накануне дня рождения тещи.

«Неплохой экспромт», — подумал Рихард. Теперь он уже не сомневался, что за встречей Мацукавы с портье скрывалась какая-то тайна.

7

Они сидели на теплом, нагретом солнцем песке. В нескольких шагах вкрадчиво шуршал прибой. Легкие волны лениво пересыпали мелкую прибрежную гальку.