Читаем Рихард Зорге полностью

— Вы абсолютно правы, дорогой мой! — рассмеялась Тереза. — Но архитектором был мой первый муж. Увы, он был совсем еще мальчик, когда мы поженились, к тому же несносный. Постоянно бредил социализмом, одним словом — красный. Я быстро устала от его постоянных причуд, и мы разошлись.

— Ого, да вы, я гляжу, решительная женщина, — сказал Рихард, обдумывая, как вести себя дальше.

Тогда, в Мюнхене, он был на нелегальной партийной работе. Местные товарищи пригласили его на чей-то семейный праздник. Среди друзей дома оказалась молодая супружеская чета. Муж Терезы, юный архитектор, руководил партийной ячейкой на пивоваренном заводе. Правда, в тот вечер о делах никто не говорил. Все пили вино и веселились.

Но, может быть, Тереза потом что-то узнала о нем от мужа.

— Но кто же тот счастливец, кого вы удостоили своим вниманием теперь?

— Подполковник Отт, — небрежно сказала Тереза.

— Надеюсь, он не увлекается социалистическими утопиями? — как можно более непринужденно спросил Рихард.

— О, что вы! В германской армии служат хорошие солдаты. И я счастлива с Эйгеном. Он приехал сюда как стажер. Сейчас он не в Токио — японцы пригласили его на какие-то артиллерийские маневры. Но он скоро вернется, и я обязательно вас познакомлю. Я надеюсь, что вы понравитесь друг другу.

— Я буду рад познакомиться с вашим мужем, Тереза, — сказал Рихард. — Только боюсь, что вряд ли понравлюсь ему: военные по уши начинены всякими секретами и не очень-то любят болтливых журналистов.

«Не слишком ли много сюрпризов за один вечер?» — подумал Рихард, расставшись с Терезой. Конечно, будет совсем не лишним познакомиться с подполковником, которого японцы приглашают на свои маневры. Но лучше, если это произойдет без помощи Терезы. Правда, за время их беседы Рихард успел убедиться, что немка не имела ни малейшего представления о причинах его поездки в Мюнхен. И все же он предпочитал вступать в контакты без таких посредников.

«Эйген Отт. Отт…» — повторил он про себя, запоминая. Он еще не знал, какую неоценимую роль сыграет в его судьбе муж мюнхенской знакомой.

6

Машина уже ждала их у подъезда. Аритоми Мацукава первым подбежал к ней, взялся за ручку дверцы:

— Прошу вас, коллега!

Мацукава, моложавый энергичный японец с круглым скуластым лицом и короткой прической, был одним из местных журналистов, с которыми Рихард уже успел завести знакомство. Мацукава сотрудничал в «Дзи-дзи» — влиятельной консервативной газете, весьма близко связанной с «Сэйю-кай» — старейшей политической партией Японии.

Несколько дней назад Мацукава предложил Рихарду пообедать в ближайшее воскресенье в кругу его семьи: «Вам будет полезно увидеть, как живут настоящие японцы», — уговаривал он Зорге.

«В самом деле, почему бы не побывать в типичном японском доме?» — подумал Рихард и согласился. Тем более что ему уже давно хотелось проверить некоторые свои наблюдения. Где-то в глубине души Рихарда начинало раздражать уж слишком подчеркнутое стремление Мацукавы завоевать его расположение. Временами этот человек казался ему просто навязчивым. К тому же, однажды придя в гостиницу, Рихард увидел его стоящим у стойки портье. Между Мацукавой и портье происходил явно доверительный разговор.

Конечно, все это еще ни о чем не говорило. Многие японские журналисты были бы рады оказаться на дружеской ноге с корреспондентом одной из самых влиятельных немецких газет. И Мацукава в этом смысле, видимо, не составлял исключения. Доверительная беседа с портье? Вполне возможно, что Аритоми хотел лишний раз обратить внимание прислуги на своего друга для того, чтобы Рихард не испытывал никаких неудобств.

Так или иначе, Зорге решил поближе узнать этого человека: газета «Дзи-дзи» была тесно связана с крупнейшими японскими монополиями, и Мацукава мог бы впоследствии стать одним из источников информации о приготовлениях японской промышленности к войне.

Пробравшись через лабиринт узких улочек, машина остановилась возле невысокого каменного забора.

Рихард шагнул за калитку и огляделся. После шума и духоты токийского центра этот крошечный садик перед легким опрятным домом действительно показался ему райским уголком. Два дерева отбрасывали прохладную тень. Кустики карликовой японской сосны распростерли свои пушистые лапы над самой землей, усыпанной мраморной крошкой. Живописное нагромождение серых пористых валунов, образующих миниатюрный грот. Из темной почти игрушечной пещеры бежала тонкая струйка воды. Ручеек впадал в прозрачное озеро, величиной с таз.

Мацукава запер калитку и медленно повел Рихарда по тропинке, выложенной плоскими зелеными камнями.

— Говорят, дом англичанина — его крепость, объяснял он на ходу, — но жилище японцев не имеет такого воинственного значения. Оно стоит открытым на все четыре стороны, и солнце проникает в самые отдаленные его уголки. Стоит только убрать легкие раздвижные стены, и все комнаты легко соединятся в одну. Правда, в таком доме почти невозможно найти уединения. Но в дружной семье это и не очень нужно. У вас, должно быть, тоже есть семья, господин Зорге?