Читаем Риф Скорпион полностью

Лишь после того как я подробно объяснил, почему так интересуюсь белым «мерседесом», мне позволили сесть на велосипед и ехать дальше. Был момент, когда мне казалось, что они предпочли бы забросить меня в кузов своей машины и отвезти прямиком в полицейское управление.

На Нагорной улице внизу меня обогнала коричневая с металлическим отливом «тоёта».

Ханс Рейтан оказался коротышом лет тридцати — сорока. Сквозь круглые очки в металлической оправе смотрели глаза, окруженные добродушными морщинками, остальную часть лица закрывала густая ухоженная поросль. В светло-коричневом пиджаке почти под цвет шевелюре и бороде он мог сойти за представителя того поколения, которое было причастно к расцвету радикализма в университетской среде и впоследствии заняло последние свободные должности для гуманитариев, прежде чем экономические ножницы урезали все бюджеты. Рейтан поздновато включился в конкурс и не попал на штатную должность, однако сумел получить на три года стипендию для работы в области кино. Я застал его в университетской столовой, под конец затянувшегося обеденного перерыва.

— Нет, — молвил он сквозь зубы, поднося горящую спичку к трубке, набитой табаком, — хорошо знать ее я не мог. Бенте держалась особняком. К тому же она была всего лишь неполных два месяца в моей группе. По-настоящему я ничего о ней не знаю. Но, — добавил он, раскурив трубку, — несколько дней назад я видел ее здесь в столовой. По-моему, это было в четверг. Она разговаривала…

Он встал. Заглянул в отсек для некурящих.

— Она разговаривала вон с той темноволосой девушкой в зеленой куртке.

Темноволосая тоже не могла похвастаться близким знакомством с Бенте, но сообщила, что та разыскивала одного общего знакомого, Турвалда Брюна.

Я тоже знал Турвалда Брюна. Видел его накануне. Когда он, как и я, сидел в Народной библиотеке, изучая папку с вырезками.

Поистине Трондхейм маленький город.

Сидя на велосипеде и направляясь в центр, спиной к университету, я вдруг сообразил, что надо было спросить Ханса Рейтена о его отношениях с Марго.

Но разворачиваться и катить обратно было лень.

Больше двух тысяч мужчин и женщин собрались на улице Хокона VII между спортивным комплексом Ладе и внушительным зданием Кооперативного союза. Точно в 19.00 был дан старт десятикилометровому пробегу, равного которому по числу участников не бывает в трондхеймском регионе. Пробегу, получившему название в честь датско-норвежского морского героя Турденшолда.

Я включил свой наручный секундомер. Полчище любителей трусцы и спортсменов медленно пришло в движение. Первые две сотни метров я бежал не торопясь, пока не появились просветы, позволяющие развить привычный мне ровный темп. Передо мной бежал легконогий мальчуган лет двенадцати в красном спортивном костюме. Я рассчитывал уложиться в тридцать восемь минут с хвостиком и на отметке два километра убедился, что выдерживаю график. Мальчуган в красном по-прежнему опережал меня на четыре-пять метров.

В начале четвертого километра трассы мы вновь очутились на улице Хокона VII и во второй раз миновали длинный пышный фасад «Интер электроникс». В кучке зрителей я рассмотрел Бьёрна Муэна. Возможно, он стоял там с самого начала, но в первый раз я его не заметил. Бьёрн не видел меня, он подбадривал криками кого-то, кто бежал сзади. Я оглянулся через плечо. Раз, потом другой.

В семи-восьми метрах от меня, в форме спортклуба «Отважный», бежала Вероника Хансен. Погасшая спортивная звезда. Консультант финансового отдела. Альпинистка. Возлюбленная младшего директора «Интер электроникс». Возможно, подруга убитой Марго Стрём.

Она бежала легко.

Сразу за ней, в майке с надписью «Нью-Йоркский марафон», так же легко бежал спортивного вида мужчина лет сорока. Когда я видел его в последний раз, на нем был серый костюм и он сидел за рулем белого «опеля». В новом облачении он больше прежнего напоминал киногероя.

В четырех-пяти метрах впереди меня все еще качалась красная спина двенадцатилетнего бегуна.

Отметка пять километров помещалась в одной из самых низких точек трассы, среди коттеджей у залива Фагерхейм. Отсюда начинался крутой затяжной подъем к гимназии Рингве.

Я слегка сбавил темп.

Сзади послышались приближающиеся шаги. Кто-то шел на обгон. Это была она. Вероника. Я снова прибавил темп, так что мы бежали с одинаковой скоростью.

— Кого я вижу. Знакомое лицо, — сказал я.

Она повернула голову. Узнала меня. Но не улыбнулась. И не ответила.

— Хотел бы спросить, — сказал я, — одну вещь. Марго Стрём. Ты ее знала?

Я говорил отрывисто. Как это бывает, когда пытаешься разговаривать, поднимаясь бегом в гору.

— Она работала, — продолжал я. — На коммутаторе. В «Интере». Весной. В прошлом году.

На этот раз Вероника ответила. Односложно.

— Да.

— Хорошо знала?

— Достаточно.

— Она тебе нравилась?

— Нет.

— У нее был кто-нибудь? Мужчина? Постоянный?

— Возможно.

— Ты его знала?

— Возможно.

— Бьёрн Муэн?