Читаем Риф Скорпион полностью

Трое из четверки выскочили из машины и с разных сторон пытались приблизиться к «мерседесу» с тем, что некогда было человеком, коего им вменили в обязанность охранять от террористов. Один из них вооружился огнетушителем и направил в пламя пенную струю.

Это было все равно что мочиться в кратер вулкана.

Четвертый продолжал сидеть в машине. Неподвижно.

Один из его товарищей размахивал пистолетом, рыская взглядом по растущему скоплению зрителей.

Кристина зажмурилась, готовясь ощутить боль от пули в живот.

Но и с закрытыми глазами она ясно видела всю картину. Два мотоцикла, один — в стационарном положении, мотоциклист по радио вызывает на помощь силы, сосредоточенные в красном кирпичном здании на Королевской улице, второй лежит на боку рядом с безжизненным телом полицейского в кожаном облачении. Видимо, его занесло и при падении, скользя по асфальту, он врезался в бровку тротуара.

Другие машины. Военные и гражданские. Дверцы распахнуты, люди выскакивают наружу. Мэр города Лиса Дал. Директор «Интер электроникс» Муэн. Генерал-майор Бернхард Андреассен, что-то говорящий водителю.

Чей-то крик, вызванный острой болью, заставил Кристину медленно открыть глаза.

Она увидела мужчину, явно раненного в ногу осколками от взорвавшегося «мерседеса», — случайного прохожего, направлявшегося в город. И принялась за дело, плохо соображая что-либо кроме того, что в двух метрах от нее лежит человек, нуждающийся в помощи, забытый всеми в суматохе.

Наконец приблизились сирены.

Пациента Кристины подобрали, положили на носилки и поместили в машину «скорой помощи», с ногой, туго перевязанной ее шарфом.

Самой Кристине восемнадцатилетний новобранец в черных башмаках велел очистить место происшествия.

Она пришла в себя.

Много спустя.

Сидя на лестнице в конце Монашьей улицы. Ее вырвало.

Она украсила блевотой лестницу ратуши.

Не усмотрев, однако, никакой символики в этом акте.

Кристина допивала третью бутылку. Возвратясь к началу своего рассказа, вспоминала детали. Отливающие черным блеском башмаки молодого солдата. Сузившиеся зрачки полицейского, когда раздался взрыв. Черное дуло пистолета, нацеленное на ее живот. Запах пожара. Запах крови. Запах свежей ваксы. Пустые глаза мужчины, которого едва не размазало по ограде, когда машина с телохранителями въехала на тротуар. Движения губ полицейского, который четко докладывал по радио о происшествии. Дрожавший палец новобранца, который стер пятнышко пыли с начищенного башмака, прежде чем вывести Кристину за ограждение.

Дальше рассказ ее был несвязным и непоследовательным. Словно Кристина доискивалась сути пережитого. Смысла абсурдного спектакля, разыгравшегося на мосту Эльгсетер. Чтобы после стольких смертей вновь ощутить вкус к жизни.

Действующие лица были ей знакомы. Она могла назвать фамилии чуть ли не всех, кто оказался в ее поле зрения в те немногие минуты на мосту. Полицейских. Двух из четырех прохожих, которых там застал взрыв. Многие из числа тех, кто с обеих сторон устремился к центру моста. Мэра. Генерал-майора. Директора «Интер электроникс». Большинства из потрясенных пассажиров машин кортежа, направлявшегося к крепости Кристианстен, где намечалось торжественное возложение венков на месте казни расстрелянных в годы оккупации.

И троих в горящей машине.

Джон Солсбери, миллионер, герой корейской войны, затем одно время губернатор штата Алабама. Видный деятель администрации Никсона, однако не настолько видный, чтобы на нем отразилось падение президента. Не счесть всех грехов, какие приписывали Джону Солсбери во время вьетнамской войны, его имя склоняли на массовых митингах в разных странах, от Сан-Франциско до Трондхейма. Отсидевшись шесть лет за кулисами, он вновь вышел на сцену, в одном ряду с ястребами, которые ополчились против сандинистов в Никарагуа и переговоров о разрядке между Востоком и Западом.

Томас Эгген — политический вундеркинд из Сандефьорда. За двадцать восемь лет своей жизни он ухитрился ни одного дня не трудиться честно. Этот политический бройлер пробился в первые ряды главной партии правительственной коалиции, как только подрос настолько, что мог вещать с парламентской трибуны. В двадцать пять лет сменил должность оргсекретаря молодых консерваторов на пост помощника министра обороны. Ему прочили блестящую карьеру в сонме политических звезд.

Ульф Халлдал, двадцатилетний парнишка, трудный отпрыск из трудной семьи. Избежал серьезных контактов с полицией исключительно благодаря заботам организации по работе с молодежью. Кристина соприкоснулась с ним три года назад, когда он был этаким взъерошенным воробышком, которого грозил вот-вот раздавить каблук создавшего его общества. Через год он твердо встал на ноги. Кристина устроила его на работу, сперва на строительство торгового центра в предместье, потом шофером к одному из ее соседей, директору «Интер электроникс», — Магне Муэну. В этой должности он пребывал уже больше года. Вел себя прилично. Роль воробья в кругу пляшущих журавлей его как будто вполне устраивала.

Кристина замолчала. Глаза ее изучали дно пустой кружки. Пятой по счету.