Даже по официальной статистике, рост стоимости минимальной потребительской корзины — «инфляции для нищих» — составил в 2007 году 22,0 %, что в 1,9 раза превышает официальный показатель общей инфляции (11,9 %).

3.1.2. Ухудшение глобальной конъюнктуры: отток капиталов

Вторым внешним фактором, весьма существенно ухудшившим условия существования российского бизнеса, стала смена масштабного и постоянно интенсифицировавшегося притока капиталов их оттоком. Перелом тенденции обычно связывают с ипотечным кризисом в США, затронувшим Великобританию и «качнувшим» всю мировую финансовую систему.

Этот кризис — отнюдь не отдельное, обособленное явление. Он отражает завершение довольно длительного этапа стимулирования экономик развитых стран при помощи смягчения финансовой политики. Этот курс в целом исчерпал себя, и теперь приходит время ужесточения этой политики и, соответственно, удорожания денег, увеличения стоимости кредитов и возвращения капиталов с рискованных рынков (включая Россию) на развитые.

Необходимость смены курса в целом осознавалась участниками рынка заранее, соответственно, они заранее стали менять свои стратегии. Поэтому ипотечный кризис лишь катализировал и ускорил сокращение притока капиталов в Россию, начавшееся до него. Так, в 2007 году вал притока частного капитала в нашу страну начался в марте, когда его чистый объем достиг 17,4 млрд. долл., продолжился в апреле — 18,8 млрд. и ускорился в мае — 29,1 млрд. долл., но практически сошел на нет уже в июне, составив за этот месяц (когда бизнес еще, как правило, не уходит на «летние каникулы») лишь 4,8 млрд. долл.

Таким образом, массированный приток частного капитала в Россию закончился уже во II квартале, хотя по чисто статистическим причинам он стал рекордным, что породило новые, уже вполне безосновательные надежды. И лишь в III квартале отток частных капиталов вновь превысил приток, причем сразу на 9,4 млрд. долл. — максимум за все время правления Путина.

Еще более наглядно характер изменения трансграничного движения частного капитала виден при анализе его помесячного валового притока и оттока (при этом не рассматривается движение «черных капиталов», полностью нелегальных, невидимых для государства и потому поддающихся лишь сальдированному учету).

В январе 2007 года отток и приток частного капитала примерно совпадали, составляя 3,5 и 3,7 млрд. долл. соответственно. В феврале отток составил 11,1 млрд. долл. и стабилизировался на этом уровне на целых три месяца (в марте — 10,8, в апреле — 11,3 млрд. долл.). А вот валовой приток капитала в это же самое время стремительно нарастал: в феврале он составил 13,4 млрд. долл., а в марте и апреле достиг соответственно 27,1 и 28,1 млрд. Рекордный уровень чистого притока частного капитала в мае был обусловлен тем, что отток капитала упал вдвое — до 6,4 млрд. долл., а валовой приток в тот же самый момент подпрыгнул до 38,0 млрд. Однако уже в июне тенденция переломилась: отток частного капитала вырос до 14,3, а приток сократился до 15,2 млрд. долл.

3.1.3. Усиление коррупционного давления

Политическая неопределенность пугает бюрократические кланы России, и их страх стремительно нарастает по мере приближения срока назначения (разумеется, под видом выборов) нового президента и последующего непредсказуемого развития событий.

Помимо обострения межклановой борьбы, нарастающий страх ведет к росту поборов, налагаемых правящей бюрократией на бизнес: значительная часть чиновников хочет успеть создать «подушку безопасности» на случай любого развития событий и готова ради этого оторвать вымя у своих коммерческих «дойных коров». Антикоррупционное прикрытие обострившейся межклановой войны резко повышает общий страх чиновников и, соответственно, повышает взятки — бизнес платит уже не только за страх чиновников перед утратой власти после назначения президента, но и за их страх перед утратой свободы в ходе межклановых разборок.

Менеджмент компаний также качественно усилил масштабы воровства. С одной стороны, это вызвано традиционной причиной: в условиях крайней слабости и неукорененности в общественном сознании традиций и институтов (от семьи до суда) источником общественной морали поневоле является государство, своим поведением объективно подающее обществу сигнал «делай, как я!». Менеджмент российских компаний видит, что государство в лице правящей бюрократии откровенно грабит их бизнес, при этом насаждая в обществе отношение к бизнесменам как к ворам и грабителям (возможно, для отвлечения внимания от основных воров и грабителей современной России, которыми являются представители правящей бюрократии). Соответственно, менеджмент искренне не понимает, почему он должен относиться к своему «хозяину» — владельцу предприятия, на котором он работает, лучше, чем относится государство.