Нечто подобное было осуществлено в деголлевской Франции. Недостатком такого решения является искусственное ограничение национального бизнеса территориальными рамками своей страны, что после первоначальной стабилизации экономики не позволит ему осуществлять широкомасштабную глобальную экспансию и, соответственно, со временем начнет подрывать национальную конкурентоспособность.

Поэтому более разумным представляется другой механизм нормализации отношений бизнеса и общества — компенсационный налог, впервые — и вполне успешно — реализованный в послетэтчеровской Великобритании.

Однако для легитимизации итогов приватизации при помощи заключения того или иного договора (а выплата компенсационного налога, безусловно, является формой договора) необходимо именно сильное (а значит, честное и умное) эффективное государство. Сегодняшней силовой олигархии никто, находящийся в здравом уме и твердой памяти, просто не в состоянии поверить на слово; не вызывает сомнений, что она гарантированно не сможет совладать сама с собой и избежать атаки на доверившийся ей бизнес.

Поэтому конфликт между национальным бизнесом (а в конечном счете — и всем обществом) и силовой олигархией, каким бы скрытым он ни был, обостряется сегодня и неминуемо будет обостряться завтра.

С течением лет все более значимой и наглядной представляется история с отменой налога с продаж с 2004 года, которая не сопровождалась снижением цен не только из-за монополизма торговли, но и, как можно понять, из-за предшествующего этой отмене увеличения поборов со стороны представителей государства. Похоже, средства, официально оставляемые у бизнеса государством, в значительной степени изымаются у него неофициально в виде коррупционных доходов чиновничества. Снижение налогов в этом свете становится инструментом стимулирования не инвестиций и даже не потребления, а перераспределения средств из бюджета к силовой олигархии от социально незащищенных слоев общества формально к социально сильному бизнесу, а на деле — к еще более сильной правящей бюрократии.

При этом снижение налогов со временем может стать вынужденной реакцией государства на рост аппетитов институционально оформившихся коррупционеров. Когда же возможности перераспределения средств к ним путем снижения налогов (то есть за счет социальных расходов государства) исчерпаются, произойдет резкий рост издержек бизнеса, способный внезапно, «на ровном месте», без каких-либо заметных внешних воздействий драматически затормозить экономический рост, а в перспективе — и обрушить экономику в новый системный кризис.

Наметившийся было в ходе продажи Тюменской нефтяной компании транснациональной корпорации BP (бывшей British Petroleum) выход, заключавшийся в легитимации собственности путем ее продажи иностранцам с вывозом средств из России при вероятном получении силовой олигархией посреднического процента, показал свою полную неприемлемость.

С одной стороны, в этом случае правящая бюрократия, основу которой составляет силовая олигархия, неминуемо теряет власть, что противоречит ее фундаментальным, базовым интересам.

С другой — иностранные корпорации будут приобретать собственность у российских частных владельцев, не склонных, как показывает ряд крупных продаж последнего времени, возвращать деньги в страну в силу простого инстинкта самосохранения.

Наконец, такая легитимация не только не решит существующих проблем, но и добавит новые, став «лекарством страшнее болезни». Ведь иностранный капитал, не понимая, не желая понимать и имея все формальные права не понимать специфику России, в еще большей степени, чем российский, не склонен принимать во внимание социальные последствия коммерчески оправданных решений. Простая и естественная оптимизация существующих финансовых потоков, например, может внезапно лишить средств к существованию целые российские регионы, а налоговая оптимизация в глобальном масштабе (не секрет, что многие транснациональные корпорации предпочитают концентрировать налоговые выплаты в оффшорных зонах) способна создать значимые проблемы и для федерального бюджета.

2.4. Системный кризис: смертельно опасный выход

При всей мерзости отечественных коммерческих олигархов беда России не в бизнесе, а в донельзя разложившемся государстве. Ведь предпринимателя делает олигархом именно слабое и не ответственное перед народом государство, которое навязчиво продается этому предпринимателю и тем самым развращает его.

К настоящему времени не вызывает сомнений, что демократия как инструмент принуждения государства к ответственности перед обществом в Российской Федерации надежно искоренена. В принципе в этом нет ничего страшного, так как, если правящая элита в силу тех или иных причин осознает свою ответственность перед обществом, она осуществляет авторитарную модернизацию, а демократия, объективно тормозящая рывок вперед, порождается затем, по мере достижения успеха, растущим благосостоянием.