Читаем Ренегат полностью

— Не-е-ет, Андрей — не солидно, — поморщился охотник. — Нужно тебе кликуху придумать запоминающуюся. Я вообще удивляюсь, как ты ей до сих пор не обзавёлся.

— Да как-то не приклеилось.

— Не может такого быть. В детстве-то наверняка имелось погонялово.

— В детстве? — Стас улыбнулся, окунаясь в воспоминания. — В детстве имелось. Карандаш.

— За что же тебя так?

— Сам не знаю. Может, за то, что тощий был, а может, из-за того, что рисованию обучался.

— Ты? — удивился Коллекционер. — Рисованию? Охренеть. Но Карандаш всё равно не вариант. Такая кликуха только для шестёрок годится. Художник? Банально, — он оценивающе посмотрел на Стаса. — И рожа какая-то не выразительная, и увечий заметных нет. Давай тебе нос отрежем, будешь Буратиной.

— Не звучит.

— Ну, тогда сам придумывай.

— Кстати, а почему ты вчера жмурам пальцы не отрезал? Ты ведь, насколько я слышал, за эту милую слабость кличку получил свою.

— Нахрена мне их пальцы? — охотник брезгливо скривился. — Я Коллекционер, а не барахольщик. В моё собрание попадают фрагменты тел лишь заслуживающих внимание покойников.

— М-м… По каким критериям отбираешь?

— Как по каким? По цене, разумеется. Нижний край — десять золотых.

— И много набралось экспонатов?

— Двенадцать.

— Не густо.

Коллекционер смерил Стаса взглядом, изобразив на лице снисхождение к глупости, продиктованной невежеством.

— Не густо? Напомни-ка, за что тебя муромские разыскивают? Ах да, ты спёр у них бомбу с химическим говном, способным похоронить враз кучу народа. Если бы я работал на Муром, твой палец занял бы тринадцатое место, став пятым в числе аутсайдеров коллекции.

Стас усмехнулся, но уязвлённое самолюбие всё же легонько кольнуло, потребовав более высокого места в рейтинге отрезанных пальцев. «Да, прекрасное новое ощущение» — вспомнил он слова охотника. — «Кто же, интересно, меня обошёл?».

— И кто же меня обошёл?

— Какая разница? — флегматично отмахнулся Коллекционер. — Они уже мертвы.

— Ладно-ладно, признаю — я заинтригован? Кто у тебя в первой тройке?

Нарочито безразличное выражение на лице охотника сменилось довольной улыбкой.

— Хм, дай-ка вспомнить за кем у нас третье место, — он задумался, беззвучно шевеля губами, — Шомпол? Да, точно — Тарас Шомпол. Двадцать пять золотых я за него выручил. Но побегать пришлось хорошо. Почти три недели угробил на козла.

— А кто это?

— Ты не знаешь Шомпола?

— Ни разу не слышал о таком.

— Станислав, Станислав… — Коллекционер разочаровано вздохнул. — Ты же вроде из Владимира, а с историей родного края не знаком совсем. Стыдно должно быть. Имя Тараса Шомпола лет семь-восемь назад у торгашей ваших на слуху было прочнее собственного. Много он им нервов попортил со своей бандой. И не только нервов. Так вот эти самые торгаши решили скинуться и заказать Тараску. Ещё условие поставили — чтоб подох душегуб от автоматного шомпола в ухо, как сам любил с потерпевшими расправляться.

Стас недоверчиво хмыкнул.

— И что же, удалось подобраться вплотную к главарю банды и во сне его ухайдакать?

— Нет, конечно. Грохнул засранца из «Винтореза» метров с пятидесяти.

— А как же пожелание клиента?

— Ну, пожелание клиента — дело святое. Пришлось ещё двое суток ждать, чтобы откопать покойника, отрезать ему палец, башку, и шомпол в ухо вставить. В таком виде он перед клиентом и предстал. Этого хватило.

— Понятно. А остальные победители?

— Про вицечемпиона я тебе уже как-то рассказывал.

— Муромский безопасник с семьёй?

— Он самый. Сорок золотых. Хотя второе место его пальцу, конечно, не совсем честным путём досталось. Как-никак заказ- то на пятерых был.

— Сам, жена, двое сыновей и дочурка лет двенадцати.

— Точно, — подтвердил охотник. — Хорошая у тебя память.

Стас нахмурился, глядя вниз, туда, где слегка подсохшая грязь расходилась трещинами от подошв сапог.

— Это правда? — спросил он, оторвавшись от созерцания попираемого ногами глинозёма.

— Не понял.

— Ну, та история с девчушкой. Ты что, в самом деле трахал умирающего ребёнка?

Коллекционер повернул укрытую капюшоном голову, и солнце на мгновение ярко вспыхнуло, отразившись в жёлтых глазах.

— У тебя с этим проблемы? — поинтересовался он невозмутимо.

— Так это правда или нет?

Охотник помолчал немного, улыбнулся и пожал плечами.

— Сам решай.

— Значит трахал.

— Как тебе будет угодно.

— Бля, это же просто пиздец. Нахрена такое делать? Получил заказ — убей. Убийство можно понять. В конце концов, у каждого своя работа. Но зачем глумиться над полумёртвым дитём? Будь хоть нормальная, хоть мутант — она этого не заслужила. Не успела заслужить. Какая необходимость? Трахать что ли больше некого?

Коллекционер терпеливо выслушал обличительную речь, вздохнул и поскрёб подбородок, скрепя щетиной.

— Это риторический вопрос?

Стас хотел было ответить, но передумал и, сплюнув, молча продолжил путь.