Читаем Рембрандт полностью

Мы коротко и бегло рассмотрели жанровый материал в галерее рембрандтовского творчества масляными красками. Если принять в расчет необычайную плодовитость художника и разносторонний, почти универсальный характер его кисти, то невольно спрашиваешь себя, чем объясняется такая сравнительная скудость и бедность картин и этюдов Рембрандта, отданных чистому жанру Чистого бытового жанра у Рембрандта как будто бы и нет, и это в стране, изобиловавшей мастерами, упивавшимися созерцанием окружавшей их жизни и увековечившими её в бесчисленных образцах жанрового творчества. Но вопрос этот, однако, разрешается чрезвычайно просто. Всю потребность в изображении среды и быта Рембрандт утолил в своей бесконечной библейской, ветхо– и новозаветной иллюстрации. Тут именно рембрандтовский пафос жизни вылился целиком и до конца. Будучи по натуре интеллектуалистом первого ранга, он и не мог оказаться простым зеркалом, вроде Остадэ, Стэна, Мириса и Питера де Гоха. Всё в душе его преображалось, углублялось, перерабатывалось в нечто совсемсовсем иное. Есть такие магические зеркала на белом свете, и не будь их, мир обеднел бы духовно. Таким волшебным зеркалом гулял Рембрандт по улицам своего Амстердама, впитывая в себя материал жизни для создания произведений, подобных «Анатомии», «Ночному Дозору» и «Синдикам». Но и в малейшую сценку быта влагал он и не мог не влагать всего богатейшего капитала своего ума и анализа. Этого художника нельзя причислить к живописным бытописателям мирной и уютной Голландии. Быт выплескивается из каждой его картины, исчезает из неё, входя в состав сложного в духовном отношении сознания, где случайные впечатления среды переплетаются с величайшими идеями и проблемами человеческого духа. Но именно такая черта и свойственна иудейскому рационалистическому гению. Таким гением и был Рембрандт – и вот почему из него не мог и выйти чистый жанрист.