Читаем Религия бешеных полностью

Первый месяц — он психологически переломный. У зэков называется «домашние пирожки еще не высохли». Может, это и в армии имеет какие-то свои аналоговые периоды. Этот период кончился для меня с весьма положительной дельтой. Я освоился, научился общаться с сокамерниками. Тюрьма — она трудна тем, что сокамерников ты не выбираешь. Психологическая комфортность в общении — это дело очень редкое. А там заперли тебя с пятьюдесятью человеками — и живешь. А среди этих пятидесяти с вероятностью сто процентов найдутся люди, которые будут тебе настолько психологически неприятны, что тебе не только с ними говорить — просто ощущать их рядом напряжно. Не потому, что они тебя третируют, а потому, что от одного их вида тебя колдобит. И эти люди — они в камере просто не разойдутся. Уйти им друг от друга некуда, они заперты, как крысы в банке. И теперь вопрос, какая крыса какую крысу съест.

Начинаются какие-то психологические дуэли. А поскольку тюрьма — это место, где всегда можно указать человеку на какие-то его ошибки, начинаются регулярно, постоянно подъ…ки, какие-то там указания на косяки мнимые. Это отнимает вагоны нервов. Это тоже очень большое искусство, зэки — они обладают этой способностью… Я понял, что можно так человека довести до самоубийства. Не бить, не угрожать, а регулярным капаньем на мозги, стачиванием нервной системы можно довести человека до нервного срыва. Я видел такое…

Самое главное — это психологический отпор. Порой его бывает достаточно. Если он есть, он ощущается на расстоянии какими-то фибрами. В какие-то физические конфликты можно уже не входить. Просто сказать пару фраз — и отпадает желание в дальнейшем этот конфликт развивать. Я видел, как человек задолжал в карты, и его никто не бьет, ничего, а ему просто изо дня в день капают на мозги, он идет на дальняк и вскрывает себе вены.

Вот так я приобретал какие-то положительные навыки, что хорошо, что плохо, обкатывался. В этой камере проблем каких-то не было. То, что я был белой вороной, это сто пудов. Потому что по телевизору уже показали этот фильм «Охота за призраком», где я давал интервью. Я ходил давать интервью. Потом у меня в этой камере начались проблемы, но они были внешне сгенерированы и по не зависящим абсолютно от меня обстоятельствам. Потом с высоты опыта и времени и получив дополнительные сведения, я понял, как все это было, откуда дул ветер. Дело в том, что Бутырка — она еще является большой такой соковыжималкой по выдаиванию денег из зэков. Это реальная машина для управляемого рэкета. Все просчитано, отлажено, крутится, смазывается. Эта машина, поскольку она выдает деньги в разных направлениях, она выгодна всем. Операм, ментам, определенной части зэков. Невыгодна только тем жертвам, кто в эту машину попадает.

Как это делается. Криминальному авторитету — тут еще зависит, насколько он честен, насколько он обладает желанием держать криминальный порядок или просто доить деньги… Так вот заходит какой-нибудь зеленый новоприбывший человек. Ему можно сказать: иди сюда, давай знакомиться, я тебе покажу несколько фокусов в карты, на, держи, а умеешь в это играть? После двух часов несложных упражнений ты обыгрываешь его в карты. «Все, теперь ты должен, а если денег нет, зачем карты в руки брал?» Первый вариант. Второй вариант: дают телефон позвонить, в этот момент заходят менты, телефон отбирают. «Все, ты спалил наш телефон, его надо восстановить, звони родственникам, чтобы деньги передали…» На самом деле этот телефон — доходит до того, что менты приносят его через какое-то время, продают обратно за какие-то деньги.

Я понял, что существуют специализированные команды гастролеров по хатам, гастролируют они исключительно с согласия оперов. А от кого зависит, чтобы они из одной хаты снялись и переехали в другую? И с пустого листа доказать, что происходит что-то ненормативное, очень тяжело. Слова должны подтверждаться фактурой, а фактуры нет. И приходится уже на этом уровне, по установленным правилам играть.

Заехала целевым образом целая команда грузин, которые были связаны… Очень много грузинских воров. Грузины, как нация, отвратительные твари, я за все время пребывания в тюрьме видел двух всего нормальных грузин, которые нормальные как люди. Таджики — хорошая национальность. Армяне — большей частью хорошие как люди, по психологическим качествам. Азербайджанцы — фифти-фифти. Чечены, кстати, — очень такие, положительные, как правило, персонажи. Они очень взвешенные, очень справедливые, достойные, но без зазнайства, они о себе хорошего, конечно, мнения, но не зазнаются. Они при этом других скотами не считают.